Электроника будущего: Петербург может создать свой промышленный рынок оптики

На ПМЭФ–2026 холдинг "Росэл" (входит в госкорпорацию "Ростех") и правительство Санкт–Петербурга договорились о создании научно–производственной зоны микроэлектроники и фотоники на базе ЦНИИ "Электрон". В неё планируют включить инжиниринговый центр, центр прототипирования, испытательные лаборатории и производственные помещения. Среди заявленных направлений — фотодатчики, камеры машинного зрения, системы промышленного телевидения и другая продукция. Сумма инвестиций в проект не разглашалась.

Петербург исторически силён в оптике, физике и приборостроении. Но главная проблема не в наличии разработок, а в их пути до рынка.

Из лабораторий — на рынок

Директор научно–образовательного центра фотоники и оптоинформатики Университета ИТМО Антон Цыпкин объясняет, что фотоны не имеют массы и заряда, движутся со скоростью света и менее чувствительны к внешним электромагнитным полям. Это действительно куда более удобная и продвинутая технология, чем электричество в его нынешнем виде. Фотоника, если её обуздать, будет полезна там, где требуется высокая скорость передачи данных, точность измерений, устойчивость сигнала и энергоэффективность.

Для наглядности эксперты называют следующие суммы инвестиций крупных государств и объединений стран в программы, включающие разделы по фотонике и квантам. США — $52 млрд (CHIPS Act), ЕС — €43 млрд (European Chips Act), Китай — $143 млрд (национальный фонд микроэлектроники).

Фотоника вроде уже давно вышла за пределы университетских лабораторий — её используют в оптоволоконной связи, лазерной сварке и резке, системах машинного зрения, медицинской диагностике, навигации, сенсорах.

Руководитель QA–отдела ИТ–компании SimbirSoft Алексей Статенин отмечает, что особенно заметен эффект в телекоме, тяжёлой промышленности, транспорте и медицине.

"Например, используя системы машинного зрения, предприятия выявляют брак на конвейере за секунды. Это даёт не только экономию денег, но и существенный рост качества продукции", — говорит он.

Однако, по его словам, для компаний технология становится по–настоящему ценной только тогда, когда её можно просто купить и встроить в свои процессы.

Помощник начальника аналитического центра компании "Газинформсервис", секретарь Консорциума исследований безопасности технологий искусственного интеллекта Дмитрий Служеникин подтверждает эту мысль.

"Если изделие существует в единственном лабораторном образце, требует уникальной настройки под каждый объект и не имеет расчётной экономической модели внедрения, это остаётся научной разработкой, а не продуктом", — поясняет он.

"Промышленный заказчик, как правило, не готов финансировать неопределённый R&D, особенно когда речь идёт о прорывных направлениях, таких как радиофотонные радары или органические фоточувствительные структуры для космоса. У него нет готового технического задания, потому что конкурентного продукта на рынке просто не существует", — обращает внимание на главный камень преткновения доцент кафедры фотоники СПбГЭТУ "ЛЭТИ" Александр Дегтерёв.

Полный цикл и его пределы

Основатель компании "Интернет–Розыск", входящей в ГК "Киберсистема", Игорь Бедеров считает, что такая зона должна решать одну из главных проблем отечественной микроэлектроники — её зависимость от внешних, неподконтрольных этапов производства.

"Соответственно, когда мы говорим об эффекте, мы говорим о возвращении технологического суверенитета в самом уязвимом секторе", — говорит он.

При этом полный цикл не сводится к помещениям и оборудованию. В микроэлектронике и фотонике критичен также цифровой контур проектирования.

"Полный цикл не будет по–настоящему суверенным, если “мозг” инженера работает через зарубежное программное обеспечение, которое в любой момент могут отключить или скомпрометировать. Это больно, неудобно и требует переучивания, но без этого шага мы просто построим дорогой цех, который управляется извне", — считает Бедеров.

Технический директор АО "Роббо" Дмитрий Кропанев показывает ситуацию со стороны реального потребителя. В устройствах компании используются камеры машинного зрения, ИК–датчики, ToF–датчики расстояния, лазерные гравёры и резаки. Сейчас вся эта компонентная база, по его словам, китайская или западная.

"Для частного бизнеса всё упирается в характеристики и цену — нет принципиальной разницы, китайское или российское, если можно достать и оно работает. После 2022 года логистика усложнилась, сроки выросли, часть номенклатуры стала труднодоступна — это создало реальный запрос на альтернативы. “Электрон” может закрыть эту нишу, если компонент соответствует характеристикам и доступен со склада", — рассуждает он.

Для таких компаний импортозамещение само по себе не аргумент. Российский компонент должен быть понятным, доступным и сопоставимым с альтернативами.

Школа есть

Петербург действительно имеет сильные стартовые позиции. Причём в масштабах не только страны, но и всего мира. В городе работают ИТМО, ЛЭТИ, Физико–технический институт имени А. Ф. Иоффе, Алфёровский университет, Государственный оптический институт, ЦНИИ "Электрон" и ещё целый ряд технологических компаний, работающих в прикладных направлениях фотоники.

"“Лазерный центр”, “ВОЛО”, “Нордлейз” (ЛЛС), в квантовой передаче данных — “СМАРТС–Кванттелеком”, в терагерцовой фотонике — “Тидекс”, лазерное оборудование разрабатывает компания “Специальные системы. Фотоника”. Все они открылись за последние 20 лет. Оптическая школа в городе исторически очень сильная", — перечисляет Цыпкин.

Но чтобы кластер не остался витриной компетенций, ему нужны серийные продукты, понятные цены, документация, сервис и производственная дисциплина.

На этом держится главная интрига проекта. Если площадка на базе ЦНИИ "Электрон" сможет стать не только лабораторией, но и производственным мостом к заказчику, Петербург получит шанс превратить свою оптическую традицию в промышленный рынок. Если же нет, то "повторится всё как встарь…".