Запад-Восток: как меняются акценты в области медицинского оборудования

На протяжении многих лет страны Запада являлись лидерами в разработке и производстве инновационного медицинского оборудования. Что изменилось за последнее десятилетие? Появились ли новые игроки на рынке?

— Причины, по которым страны Запада лидировали в развитии медицинских технологий, имеют несколько предпосылок, среди которых высокий научно-технический потенциал, высокий платёжеспособный спрос, внимание общества к вопросам качества жизни и, как следствие, к здравоохранению. По мере появления в других странах тех или иных благоприятных факторов для отрасли медтеха, начали появляться новые участники рынка, научные центры, учебные заведения и образовательные сервисы. Из очевидных примеров — это, в первую очередь, Китай, Южная Корея и Индия, которых вовсе не было на рынке ещё 10 лет назад. Сейчас эти страны стали отраслевыми лидерами, добавив к своим преимуществам низкий уровень расходов на заработную плату и ресурсы, а также сильные меры государственной поддержки.

Можно ли в этой связи утверждать, что качество оборудования из Юго-Восточной Азии не уступает западным аналогам?

— Безусловно, да. Более того, по ряду технологий оно превосходит технику, произведённую в Европе, США, Канаде и Великобритании. Связано это с тем, что определённые направления, такие как электроника, микроэлектроника, полупроводники, — в Тайване, Китае и Южной Корее развиты на совершенно другом уровне.

Как на этом фоне обстоят дела в нашей стране? По каким направлениям ведутся перспективные разработки и где уже используется отечественное оборудование?

— Интересные проекты есть во многих направлениях медтеха. В общебольничном и стерилизационном оборудовании, можно сказать, что уже достигнут технологический суверенитет. В специализированном программном обеспечении аналогичная ситуация. Что касается инвестиционно ёмких направлений — выпуска сложного оборудования — ждать прорывов преждевременно, так как мер поддержки недостаточно, а рынок сбыта ограничен, в лучшем случае странами СНГ. Приобрести современные технологии сложно или вообще невозможно, а для собственных разработок прошло слишком мало времени. Так, например, первый компьютерный томограф был представлен на рынке США почти 50 лет назад, и всё это время шло его непрерывное совершенствование, развитие и последовательное патентование. В России же применима только крупноузловая сборка, так как самостоятельно разработать подобную систему практически нереально. Тем не менее во многих медицинских сферах отечественный медтех лидирует по количеству поставленного оборудования.

Как вы оцениваете конкурентоспособность отечественного ПО в медицинской сфере?

— Российское программное обеспечение для медицины находится на мировом уровне. По нашим законам любое медицинское учреждение, будь то государственное или частное, использует много различных видов программных комплексов. У врачей, управленцев, администраторов есть большое количество локального софта, который они обязаны применять для работы с системой ТФОМС (Территориальный фонд обязательного медицинского страхования — Ред.). Страховая медицина, с её отчётностью перед многими госорганами, без наличия отечественных медицинских информационных систем просто бы перестала работать. Разработки этого ПО начались ещё в начале 1990-х, и как бы это гротескно ни звучало, сегодня данное направление на 100% импортонезависимое.

Чего не хватает нашей стране сегодня для создания аналогов импортного оборудования? Государственной поддержки или конструктивного диалога между научным сообществом и бизнесом?

— Получить аналоги всех видов медицинской техники невозможно, так как приборостроительная отрасль очень капиталоёмкая. Рынок России большой, но всё же составляет менее 5% мирового объёма, а продвижение отечественной аппаратуры за рубежом не всегда возможно и целесообразно. Даже если исключить санкционную повестку, в каждой стране есть государственные системы сертификации медицинских изделий, что ставит перед производителем сложную и дорогостоящую задачу по получению и поддержанию национальных сертификатов.

В данный момент нет проблемы диалога науки и бизнеса, так как специализированных государственных научных центров в сфере медицинского приборостроения не сохранилось. Есть ряд отдельных групп и лабораторий — в случае если их приборы и решения имеют ценность, изобретатели самостоятельно запускают стартапы в одной их СЭЗ и осуществляют выпуск и внедрение своих разработок.

Государственной поддержки нет. Есть преимущества в рамках тендерных процедур при госзакупках, локальные программы в отдельных СЭЗ, но нет национального проекта по восстановлению отрасли медицинского приборостроения.

Готовы ли частные компании инвестировать в НИОКР?

— Как я уже сказал, никакой науки в области медицинского приборостроения у нас нет. Не сохранилось ни одного научного учреждения, поэтому и вкладываться не во что. Возможно, со времён СССР ещё остались люди, работающие на огромном энтузиазме, но это не наука. Поэтому вопрос может ли российский бизнес дать денег на НИОКР в медицинском приборостроении не стоит.

Есть ли с поставками какого-либо оборудования проблемы? Например, в наших онкоцентрах техника старая и часто ломается. С чем это связано: с логистикой или сложностями госзакупок?

— Отдельные производители ушли с рынка, но их немного. Другие, исполняя требования санкционных режимов, ввели ограничения или подчинились им, что сильно ударило по скорости и стоимости сервисного обслуживания. Выход из строя старого оборудования связан с износом и режимом эксплуатации. У рачительных владельцев основные системы поддерживаются в работоспособном состоянии, хотя это может даваться им непросто. Сложности госзакупок описать не могу, так как мы не работаем с госзаказом. Непосредственно с логистикой медизделий проблем нет, средний срок их доставки из Европы порядка 7 дней.

Как влияет стремительное развитие ИИ на разработки в сфере медтехники?

— Более 10 лет в широкой практике существует множество примеров использования ИИ: в исследовательских лабораториях, радиологии, УЗИ-диагностике и т. д. Здесь можно приводить примеры как отечественных программных продуктов, так и иностранных. Потенциал применения технологий ИИ в медицине безграничен и с каждым годом различных вариантов будет всё больше.

Насколько сегодня мы всё-таки можем доверять искусственному интеллекту в медицине?

— Точно так же, как мы можем доверять врачу, который ставит диагноз. Любое медицинское ПО проходит систему государственной валидации, неважно в России, США, Китае или любой другой стране. Поэтому если официальный орган-регулятор допустил это ПО к использованию, значит он гарантирует, что данная технология безопасна.

Ваша компания на рынке медтехники уже более 18 лет. Как считаете, в каких сферах оборудование совершенствуется и обновляется быстрее?

— Там, где чаще появляются новые научные открытия — в физике и медицине, в области электроники и материаловедения. А также в тех разделах медтеха, где есть много обеспеченного платёжеспособного спроса и применяются приборы со сложным медицинским программным обеспечением, оборудование с использованием лазеров, плазмы, например, в эстетической медицине, кардиохирургии, онкологии, ортопедии, травматологии, терапии клетками, генетической терапии и диагностике.

Можно ли сказать, что сегмент эстетической медицины наиболее ёмкий в этом смысле? Какие последние разработки в этой сфере считаете перспективными и почему?

— Стабильным спросом в России пользуется оборудование для эстетики, а этот рынок — с очень большим потенциалом, так как количество применяемых на нём передовых технологий соперничает только с хирургией и онкологией. Многие открытия, в том числе, отмеченные нобелевскими премиями, находят применение в инновационном оборудовании. Например, прибор для терапии кожи азотной плазмой, создан на базе двух открытий, получивших Нобелевские призы: за открытие феномена плазмы и второго открытия молекулы оксида азота, как самой маленькой сигнальной молекулы газотрансмиттера.

Если сегодня всё-таки в российских клиниках преимущественно используется новое импортное оборудование — кто обучает специалистов работать с ним?

— Прежде всего медицинские вузы, далее сложная система дополнительного профессионального образования, компании-поставщики оборудования. Опытные врачи также активно читают и посещают конгрессы, мастер-классы, обучающие семинары.

Есть ли возможность у наших специалистов сегодня посещать подобные мероприятия за рубежом?

— Скажем так, им никто не запрещает в них участвовать. Проблема, скорее, лежит в области логистики: получение виз, отсутствие прямых рейсов, — всё то же самое, что мешает свободно путешествовать нам с вами.

Сохраняются ли до сих пор сложности с обслуживанием импортного оборудования или клиники уже адаптировались к ситуации?

— Полностью адаптироваться невозможно, так как западные поставщики зависят от санкционного режима, причём его требования постоянно усложняются, поэтому приходится постоянно искать выход из сложных технических ситуаций. Но то, что наша страна стала гораздо более автономной — это факт. Многое можем производить, диагностировать и ремонтировать сами.

Окупается ли внедрение инновационных технологий в медицине?

— Безусловно, но при условии разумного выбора решений, адекватных и ответственных исполнителей. Таких примеров можно привести много. Например, ПО, позволяющее сократить количество медицинского персонала в УЗИ-диагностике за счёт автоматизации записи результатов исследований, которую раньше выполняли медсёстры. Увеличение сроков службы медицинских эндоскопов благодаря применению более щадящих приборов для стерилизации. Сокращение времени сканирования на МРТ, когда всё тело человека можно проверить на современном аппарате всего за 5 минут, против нынешних 30 мин на одну область. Список можно продолжать долго.

В каких регионах России, помимо Москвы и Петербурга, идёт активное обновление и совершенствование базы медицинского оборудования?

— Там, где есть финансирование или высокая предпринимательская инициатива. В первую очередь, это все города-миллионники и близкие к ним по численности населения, крупные центры Западной Сибири с высоким уровнем развития социальной сферы, места в которых расположены клинические центры больших ведомств таких, как Минобороны, РЖД, МЧС. Ну, и конечно, регионы наших климатических курортов юга России, Краснодарского Края и регионов Кавказа.

В каком направлении развивается рынок медицинского оборудования, что будет актуально завтра — какие технологии, направления, страны-производители?

— Повторюсь, это европейские страны, США, Канада, Великобритания и государства Юго-Восточной Азии. Самые видимые шаги вперёд — это медицинское ПО, системы с ИИ, отрасли хирургии, онкологии, лабораторной диагностики, таргетной терапии и эстетической медицины.

По моему мнению, самый большой прорыв ближайшего будущего связан с использованием новейшего программного обеспечения, систем ИИ, лабораторной и генетической диагностикой, клеточной и генетической терапией, применением искусственных тканей и органов, а также современных методов реабилитации.