Раскрыть потенциал природных данных

Как изменился рынок эстетической медицины за 2022 год?

— Я бы рассматривала последние 3 года. Потому что изменения начались не в связи с 24 февраля 2022 года, а во время пандемии. Многие игроки тогда ушли с рынка, не справившись со сложностями.

Результатом этих изменений стало не очень корректное расслоение рынка. Остались порядочные игроки, которые работают, как и раньше, в соответствии с достаточно высокими требованиями. Но появилось очень много так называемой "серой косметологии": доктора, которые не выдержали конкуренции и повышения цен, ушли в работу на дому — и это то, что меня как профессионала очень беспокоит. Потому что такие специалисты зачастую работают с несертифицированными препаратами, которые являются причиной роста количества осложнений у пациентов.

Это отмечаем не только мы: общаясь с коллегами из других больших клиник, я слышу то же самое. Такая тенденция очень настораживает и огорчает. Данный рынок стал большим, услуги пропагандируются с весёлыми картинками в соцсети Instagram (принадлежит компании Meta, которая объявлена экстремистской организацией и запрещена на территории России). Но, к сожалению, обратную сторону пациенты не учитывают. Те, кто не может позволить себе услуги лицензированных клиник, с гарантией результата, качества и безопасности, к сожалению, ушли туда.

Это не наш срез пациентов. Но в глобальном масштабе любого врача такая ситуация не может не волновать — потому что это здоровье прежде всего. Однако радует, что на рынке остались крупные клиники, где трудятся хорошие доктора. То есть те, у кого есть опыт, профессиональная честность и деньги, сумели выжить и не снизили качество работы.

Конкуренция высока во всех сегментах, получается?

— Да. Во многом в связи с тем, что по сравнению с доковидным временем и даже с началом 2022 года многие поставщики повысили цены от 10 до 60%. Кто может выдержать такой рывок? Цены стали выше во всех клиниках. Мы по–прежнему ориентированы на высокое, традиционное для МЕДИ качество и, обладая большим запасом прочности, могли позволить себе вовремя сделать серьёзные запасы медицинских материалов и комплектующих для оборудования. Конечно, это повлияло на неизбежный рост цен, который в среднем за 2022 год составил 15%.

Кроме того, существенно поменялась база пациентов. В отличие от многих, даже больших и недешёвых клиник, МЕДИ работает не на потоке. У нас есть сформированная за 25 лет база пациентов, которые нам доверяют и рекомендуют своим родным и близким. А доля первичных пациентов в 2022 году составила 12%. На показателях отразилась и специфика премиального сегмента. Многие наши пациенты уехали в связи со сложившимися обстоятельствами, но отмечу, что при этом появились новые.

Из–за возросшей роли социальных сетей возрастной срез тоже изменился. Раньше средний возраст наших пациентов был 45+. Сейчас — около 40 лет. Это очень интересные мотивированные пациенты.

Какие виды услуг интересуют эту аудиторию?

— Наши пациенты — люди, достигшие определённого уровня значимости — и для себя, и для общества. В этом сегменте я не могу выделить какие–то серьёзные тренды. Есть пациенты, которые приходят, не понимая, что им нужно, что хотят изменить. Или, наоборот, какую–то мелочь выделяют в себе — я называю её "эффектом зеркала заднего вида в машине", — и она мешает жить.

Поэтому я считаю, что то, с чем пришёл пациент, — это повод. А запрос должен формировать врач. Через очень глубокую работу с пациентом. Я, например, вижу свою задачу как врача в том, чтобы раскрыть потенциал пациента, его собственного лица. Помочь ему, как сейчас модно говорить, "стать лучшей версией себя". И если его удаётся вывести на уровень работы не только с лицом, но и с психологией, организмом в целом, с наследственностью, особенностями — у такого пациента совершенно другое будущее.

Это мы уже говорим про anti–age программы? Кстати, насколько они сегодня популярны?

— Сейчас очень много говорят о генетике. Но геном — это не догма вообще, потому что есть ещё изменения генов в течение жизни. Сейчас то, что идёт вне генов, — эпигенетика. Так вот, если сравнить влияние, то 25% — это генетика, а 75% — эпигенетика, и на последнюю мы можем повлиять. Представляете, какие перспективы. И если ты это можешь объяснить пациенту, то это бесценно.

Это уже не косметология, а большой антиэйджинг. Наши клиники семейной медицины занимаются данными программами: обследуют генетически, интерпретируют анализы. А дальше через трансформацию всего образа — жизни, питания, мысли — мы можем выйти на изменения уровня экспрессии генов. То есть заболевание либо разовьётся, либо нет.

Поэтому уровень здоровья меняется совершенно, а от него, естественно, очень зависит внешний вид и самочувствие пациента, психологический посыл, появляется совершенно другой — позитивный — взгляд на жизнь. И совершенно потрясающая отдача, когда пациенты уже через месяц начинают на себе это ощущать. Что является высшим наслаждением для меня как врача и философа, которому интересен холистический подход.

При этом вы работаете и с намного более востребованным направлением?

— Люблю заниматься клеточными технологиями, которые в клинике применяются очень давно и с большим успехом. Это и плазмотерапия, и программа омоложения аутологичными фибробластами. Здесь уже не антиэйджинг общий, а именно работа с кожей.

Что, по вашему мнению, определяет сильную команду и что вы цените в каждом сотруднике?

— Самый молодой доктор, не по возрасту, а по времени работы, трудится в клинике больше 5 лет. Коллектив не меняется уже давно. При этом и отбор происходил очень долго. Безусловно, основным критерием был профессионализм. Но я строю свою работу, основываясь на миссии и философии МЕДИ, и для меня очень важно, чтобы соискатель разделял все наши ценности.

Обязательно умение работать именно в косметологической команде, принимать коллегиальные решения — мы это очень часто используем в своей практике. Для меня важно, чтобы у доктора в целом был холистический подход к ведению пациента. Руки должны быть золотыми, но и мысли, и философия должны быть соответствующими. Тогда это не единичный специалист — это команда. А сумма профессионалов никогда не будет равна потенциалу команды.

Тогда как можете охарактеризовать свой стиль руководства?

— Приблизительно 15 лет назад я совершенно чётко осознала, что, к сожалению, условия в косметологии складываются таким образом, что стандартизации нет вообще: ни на федеральном уровне, ни на городском — ни на каком. Поэтому стало совершенно очевидно, что без внутренней стандартизации дальше будет очень сложно работать. Потому что технологий много и мы должны их очень тщательно отбирать, чтобы эффективность не спорила с безопасностью. Если первую превосходит количество побочных явлений, такие технологии не попадают в МЕДИ. У нас постоянно действуют комиссии по качеству и инновациям, кроме того, дважды в год проходит аттестация врачей.

Когда профессионалы работают по стандартам — это та база, которая позволяет мне с ними обсуждать нововведения, я интересуюсь мнением каждого специалиста. И если вижу рациональное зерно в том, что предлагается, безусловно, мы это берём в работу.

Ну и стандарты тоже не догма, потому что всё развивается, всё меняется, мы пересматриваем и редактируем подходы — это живой организм. Поэтому я бы свой стиль руководства назвала управляемой демократией.