Гендиректор ЮК "Росразвитие–СПб" Игорь Елисеев - о влиянии украинского кризиса на петербургский бизнес и усилении госконтроля.
Беседы с крупными клиентами дают мне некоторое опосредованное понимание всего происходящего в стране. С одной стороны, ухудшение экономики во всем мире, и в частности в Европе, а с другой — события на Украине отражаются и на петербургском бизнесе. Мы сами не работаем с иностранными компаниями, но клиенты наши работают, и они отмечают, что все иностранцы разделились на три большие группы. Первая — это крупняк вроде "Кока–Колы", "Сименса" и тому подобных, которые говорят: мы вне политики, мы зарабатываем деньги и зарабатывать будем. Они не меняют своих стратегий развития в нашей стране и даже продолжают инвестировать. Разве что, может быть, корректируют прогнозы по прибыли — это делают практически все. Вторая группа — это в первую очередь крепкие середнячки, которые заняли выжидательную позицию. Они свою стратегию скорректировали: заморозили новые инвестпроекты, свернули работу по только начатым, не заключают новых сделок. И третья группа — это средние и небольшие компании, которые воспринимают происходящее наиболее серьезно и либо уходят из России, либо сворачивают здесь свой бизнес. Это вызывает и ответную реакцию: очень многие наши клиенты реально ищут способы переориентировать бизнес с Запада на Восток. Некоторые уже билеты в Китай покупают — на переговоры.
Еще один тренд, который я наблюдаю практически прямо сейчас, в реальном времени, — это кратное усиление контроля над расходованием бюджетных средств со стороны надзорных и правоохранительных органов. Денег стало меньше, и в госструктурах это уже почувствовали. Буквально на прошлой неделе я наблюдал, как брали предпринимателей, занимавшихся возвратом НДС. В каждую фирму выехали по 20 оперативников из Москвы, всех участников схемы взяли, уже через 28 часов они были в Матросской Тишине, и судья избирал им меру пресечения — арест. Власть показывает, что либерализм по отношению к экономическим преступникам кончился. Адвокаты сколько угодно могут кричать о нарушении прав подследственных, но их закрывают и, похоже, будут закрывать и вообще воздействовать самым жестким образом. Когда денег было много, на их воровство смотрели где–то сквозь пальцы, а где–то даже лояльно. Всем хватало. Но европейские деньги кончатся, и от того, как власть распорядится оставшимися собственными деньгами, зависит в том числе и ее будущее.
В частности, от этого зависит, хватит ли у государства средств, чтобы содержать в порядке и, что немаловажно, в достатке очень мощную сегодня правоохранительную систему. Потому что мы помним из 1990–х, что нищий милиционер и бедный судья — это воплощение коррупции. Если денег хватит и система останется дееспособной, то и хаоса в стране удастся избежать. И, когда через полгода–год наши предприниматели проедят свои запасы и для поддержания своего привычно высокого уровня жизни им придется отнимать деньги и активы у своих ближних, новый передел собственности не будет проходить по откровенно криминальному сценарию, как это было в начале 2000–х.
