Рецензия на фильм "Конец прекрасной эпохи"

Автор фото: кинопоиск

Журналист Андрей Архангельский — о фильме "Конец прекрасной эпохи", снятом по мотивам сборника "Компромисс" Сергея Довлатова.

Фильм по мотивам сборника "Компромисс" Сергея Довлатова — но именно "по мотивам", напоминает режиссер во время пресс–конференции, да мы и сами это видим. Журналист и начинающий писатель Андрей Лентулов (Иван Колесников) отправляется работать в газету "Советская Эстония". Это решение герой принимает прямо в пивной; за окошком идет умопомрачительный рождественский снег, превращая Ленинград 1960–х в технологическую сказку. На улицах кургузые троллейбусы и грациозные "Волги"; пожилая продавщица, спрашивая: "Вам потеплее?" — подливает в пиво кипятка из монументального чайника с изогнутым носиком. На заднем сиденье редакционной "Волги" так сладко спится после попойки; раннее утро, мелькают перелески, машина торжественно въезжает в Таллин, столицу Эстонской ССР.
В редакции плюшевые кресла, массивные столы и угрюмые начальники. Зато девушки юны, прекрасны, свободны, и все в коротких юбках; диссидентские разговоры до утра, коллективное прослушивание "вражеских голосов", изысканно–бедные, с заграничным акцентом, кафе; шпили башен — вид из окна съемного жилья. "Нужно нащупать щель между подлостью и совестью, и туда проскользнуть — будь хитрым зверем", — советует эстонский диссидент нашему герою. Герой тщательно повторяет искрометные реплики из Довлатова ("в следующий раз куплю себе цилиндр"), но сарказм не может скрыть безмятежной, счастливой улыбки на его лице. Жить тут хорошо, чего уж. Пожилой милиционер (Сергей Гармаш), с которым герой вынужден поделиться подпольным изданием "Граней", дает общую оценку происходящему: "Почитал я этот ваш антисоветский журнал. Такая же пропаганда, только наоборот".
Критики отмечают, что фильм Говорухина противоречит самому духу Довлатова — который о том прежде всего, что советская власть принуждает человека идти на сделку с совестью, отчего совесть быстро портится. В фильме это не основной мотив, конечно. Так, побочный. Говорухин, однако, вовсе не делает из Довлатова советский лубок. Он совсем не оправдывает советскую власть, и это даже не ностальгия по 1960–м. Его идея, как мне кажется, гораздо коварнее. Он хочет сказать, что дело не в советской власти, а в людях, которые "всегда одинаковы", и что эти люди и есть основа любого режима. Поэтому — следуя логике автора — в сущности, никакой разницы между "тогда" и "сейчас" нет. Показывая советскую Эстонию — а это центральный момент кино, — автор намекает: ну да, было скучно, цензура, все дела, но сейчас разве веселее?.. И разве вам тогда жилось плохо?.. С сексом, опять же, с внебрачными связями — никаких проблем. Ну да, не без КГБ (как без него теперь в любом ностальгическом фильме?) — но это в крайних случаях, это еще надо заслужить.

Этот фильм Говорухина снят в ч /б (как и недавний Weekend). Этому можно найти и экономические, и эстетические объяснения, но тут, конечно, другое. Дело в том, что все режиссеры одного с Говорухиным поколения снимают похожие фильмы — которые они "могли бы" снять 40 и 50 лет назад, но не сняли — в силу известных причин. Перед нами своеобразный эффект "отложенного кино". Если бы такой фильм Говорухин снял в конце 1960–х, это, конечно, была бы бомба. Без заклинаний о "возвращении к ленинским нормам", без ретуши и лакировки, без цензуры, с амбивалентным героем и потрясающими деталями советского быта. "Конец прекрасной эпохи" — это на самом деле дань мечте, которая осуществилась только сейчас. Проблема российского кинематографа в том, что он все время опаздывает на эпоху: когда очередному поколению режиссеров наконец о чем–то становится "можно" говорить и снимать, это давно уже перестает быть откровением. Лет через тридцать о нашем времени будут снимать точно такие же фильмы, которые тоже не были сняты вовремя. Не будет большой натяжкой сказать, что из–за такого положения вещей российские режиссеры пребывают, как правило, в эстетической нирване: время над ними не властно, а память хранит только хорошее. Тоже по–своему счастье.