Ольга Комок Все статьи автора
19 мая 2019, 09:14 390

Бздынь тарелками — и снова чистый лист: "Зощенко–4" в "Балтийском доме"

Фото: Наталья Кореновская

Декоративно–прикладное искусство: "Зощенко. Зощенко. Зощенко. Зощенко" Андрея Прикотенко в театре "Балтийский дом"

Иной раз вместо того, чтобы впадать в катарсис, сидишь на премьере и думаешь — как, почему, какими путями театрам, их директорам, худрукам и режиссерам приходит в голову ставить не что–нибудь, а именно Эльфриду Елинек, или "Тараса Бульбу", или, к примеру, рассказы Зощенко. Если спектакль не объясняет сам себя, как учебник физики, поневоле начинаешь искать руку всевышнего и первопричину происходящего. И, как правило, с привычным результатом: читая пресс–релизы, покорно вздыхаешь, мол, "верую, ибо абсурдно".

Чтение между строк. "Мертвые души" Романа Кочержевского в театре им. Ленсовета

Чтение между строк. "Мертвые души" Романа Кочержевского в театре им. Ленсовета

1141
Ольга Комок

Андрей Прикотенко, поставивший в театре "Балтийский дом" спектакль с ритуально–суггестивным названием "Зощенко. Зощенко. Зощенко. Зощенко", вне сцены объясняется пространно и туманно, словно евангелист. Его сценическое произведение более всего напоминает литургическую драму в разгар средневекового карнавала. Служители храма искусства надевают маски и обращаются в своих антиподов, обитателей советской коммуналки. Взять хотя бы Ульяну Фомичёву: пританцовывает с непроницаемо самурайским лицом, в следующий миг бьется в душераздирающей бабьей истерике и через полсекунды — бздынь тарелками — снова чистый лист. А таких, как Ульяна, на сцене чертова дюжина, и у каждого свой набор личин и свой пластически–танцевальный рисунок. Лицедеи, слепленные в брейгелевски–живописный комок тел и лиц, в каждой сцене "выплевывают" из своей массы разных солистов. Остальные составляют хор. Хор комментирует события, поет и играет на музыкальных инструментах. Сцены разыгрываются канонические — только самые известные рассказы советского классика. Музыка звучит также знакомая всем — от Баха до Шнурова. Более того, в постановке есть и свой евангелист, растолковывающий очевидное и читающий мораль под гитару. Сценография тоже, как положено в литургической драме, ненавязчивая. Только зеркальный подиум, колосники, софиты и бегущая строка с репликами персонажей. Эстрадный концерт, да и только, прямой, заметим, наследник средневекового массового жанра.

/
Купить фото
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text

При всей ясности формы содержание нового опуса Андрея Прикотенко не особенно прозрачно. "Зощенко–4" как будто должен был стать "Русской матрицей — 2", хрестоматией homo soveticus с его коммунальным сознанием, которое не извести никакими средствами, ни сменой поколений, ни техническим прогрессом, ни тем более модификациями режимов. Об этом последнем — о бессмысленности и беспощадности политической истории страны — изящно проговаривается звезда спектакля Ирина Соколова. Она является в виде мерзкого старого сквернослова, который вроде умер, да не совсем. С концом зощенковского сюжета старикашкой народная артистка быть перестает, но авансцены не покидает, злокозненности не теряет, бормочет проклятья вперемешку с классическими мемами лидеров нации от ленинского грассирования через "сиськи–масиськи" до "мочить в сортире". А потом поет совершенно панковский гимн, на котором спектакль стоило бы и закончить.

Но труппа продолжает. Как же без "Бани" и обязательного обливания самих себя и друг друга мыльной водой? С ней выливается и ребенок. Этюды по хрестоматийным рассказам, даже сдобренные Бродским и Приговым, не складываются в единую матрицу, а за этой "Матрицей" не просматривается какой бы то ни было подлинной, осмысленной реальности, русской ли, советской или общечеловеческой. Морфеус–Прикотенко не нашел своего Нео? Да, возможно, и не искал. Не исключено, что единственной причиной выбора Зощенко как материала для балтдомовской обновки было желание получить симпатичный, декоративный и совершенно прикладной спектакль: чтобы было весело и не страшно. Кто скажет, что это желание неразумно, пусть первым кинет в зрителя камень.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама