Илона Ковязина журналист Все статьи автора
3 июня 2016, 17:35 586

Рецензия на балет "Люблю тебя, Петра творенье…"

Фото: Коля Круссер

Журналист Илона Ковязина  — о балете "Люблю тебя, Петра творенье…" в Михайловском театре.

Пока в петербургском балете стояли тучные годы — когда сыпались на нас Баланчины–Форсайты или, в конце концов, Начо Дуато, — успело вырасти целое поколение артистов, которые "Медного всадника" не видели. Этой вампукой 1949 года молодежь пугали как бабайкой: танцуй хорошо, а то "Медный всадник" вернется! Ветераны, напротив, 20 лет требовали от руководства Мариинского театра возобновить заветный балет. Ныне такие установились времена, что на Петербург обрушилось два "Всадника" кряду.

Рецензия на спектакль "Синий свет"

Рецензия на спектакль "Синий свет"

1732
Ольга Комок, журналист

Говорят, прознав, что в Мариинке так–таки грядет новый "Всадник", глава Михайловского театра заявил, что сделает своего, и не хуже. Использовать ту же партитуру было неспортивно, но хотелось именно Глиэра. Была взята его Третья симфония "Илья Муромец": драматургия скорее сценическая, нежели симфоническая, сказочно–фантастический русский колорит, обилие плясовых ритмов — ровно то, что требовалось для сувенирного спектакля, выпускаемого аккурат ко Дню города и к началу высокого сезона и конспективно излагающего "петербургскую повесть" Пушкина.

Для постановки был приглашен американец Лар Любович. Изучив 15 английских переводов, он изъял из поэмы отдельные символы и фабульные ходы и преподнес с преувеличенным трагическим пафосом. Если уж Евгений безумен, то будет подобран лодочником Хароном, а закончит жизнь оборванцем с белой тростью (куда только делась всегдашняя лучезарная легкость Леонида Сарафанова); если Параша (Анна Кулигина) погибла, то явится суженому призраком с выбеленным лицом.

/
Купить фото
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text

Ту же операцию по разборке первоисточника проделал сценограф Георгий Цыпин, который ограничился видеорядом и вывел на экран узнаваемые городские объекты. Отдельные здания сначала плывут по заднику, что в окне туристического автобуса, а потом пузырятся на дне морском. В момент фантастической кульминации на трепещущих горожан в огненном шаре надвигается фигурка Всадника, похожая на экспонат Музея шоколада, что вызывает в зале неловкий смех. Что–то подобное произошло с Армагеддоном в недавнем парижском "Щелкунчике" Дмитрия Чернякова — уж очень милая крокозябра прилетала уничтожать Землю. Вершить судьбы маленьких людей выведен сам Пушкин (Марио Лабрадор, по манере исполнения похожий на хулигана Есенина): он с сочувственным видом кукловодит Парашей и Евгением, не выпуская гусиного пера из рук. Три персонажа маются в невыразительных дуэтах и трио, не изменяя скорбного выражения лиц. Неожиданный сверхсюжет спектакля — над обитателями Петербурга висит экзистенциальная, всеобщая звериная тоска, из которой им не вырваться, и даже приклеенный к симфонии ликующий "народный" финал усталости не снимает.

Хореография в основном состоит из балетных общих мест, аранжированных в баланчинской неоклассической манере. В массовых сценах (кордебалет изображает то ликующих петербуржцев, то невские волны) Любович гораздо изобретательнее в рисунках и перестроениях — по ощущению мощного непрерывного танцевального потока начало и финал балета прямо замечательны.

Спектаклю катастрофически не хватило чувства иронии и толики веселой театральной ирреальности: даже в сцене, где видео–Петр разлетается вдребезги и превращается в стаю реальных однокрылых воронов, третирующих Евгения, со сцены не сходит туман трагической серьезности. Чего в спектакле в избытке — желания все предельно объяснить и разложить по полочкам. С этой целью сам Петр явился на сцену в латексной тоге и вынес Евгению бездыханное тело возлюбленной: вы ведь могли Пушкина не читать, а Пушкин именно и хотел сказать, что Петр сгубил Парашу и за это ужо ему.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров
Реклама