Дмитрий Циликин Все статьи автора
12 марта 2012, 13:57 8232

Балерина Наталья Осипова о балете и о том, платят ли в Михайловском театре "бешеные деньги"

Фото: Яндолин Роман

Балерина Наталья Осипова среди самой широкой публики прославилась благодаря скандальному переходу из Большого театра в Михайловский в конце 2011 года. В интервью "ДП" Наталья рассказала, зачем это было сделано, и ответила на вопрос, платит ли олигарх и директор Михайловского Владимир Кехман бешеные деньги.

Вас удивил огромный резонанс, который вызвал ваш уход из Большого театра?

Обыск по собственному желанию

Обыск по собственному желанию

679
Анжелика Тихонова angelika.tihonova@dp.ru
Обыск по собственному желанию

Обыск по собственному желанию

679
Анжелика Тихонова angelika.tihonova@dp.ru

— Да, удивил. Но, с другой стороны, я очень люблю Москву и знаю, что у нас там и правда много поклонников, которые нас искренне, от всей души любят, и мы их очень–очень любим. И мы сильно переживали и страдали из–за того, что уходим, уезжаем, оставляем их. Но вместе с тем сейчас ужасно приятно сталкиваться с ними в Петербурге на спектаклях. На "Лауренсию" приехало 40 человек из Москвы — для меня это был просто шок. Что может для артиста быть большим счастьем — когда ты понимаешь: то, что ты делала, не прошло зря, появились люди, которым интересна, важна и дорога твоя работа настолько, что они готовы приехать на твой спектакль в другой город.

В Михайловском театре говорят, что не платят никому больше, чем он стоит на рынке. На вас это правило распространяется?

— Да. Абсолютно. Иногда нам платят больше, иногда — меньше, но, в принципе, это средняя стоимость, мы часто за один концерт получаем такие же деньги, как в Михайловском театре за спектакль.

/
Купить фото
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text
Alternate Text

То есть раздававшиеся кое–где утверждения, будто директор Михайловского театра Владимир Кехман перекупил вас за бешеные деньги, безосновательны?

— Смотря для кого что является бешеными деньгами. Но скажу честно: я считаю, что люди искусства, и тем более артисты балета, должны получать достойную зарплату, потому что это невероятно тяжелая и короткая профессия!

Главной причиной вашего перехода из Большого театра в Михайловский называлось желание расширить репертуар. В декабре вы станцевали в премьере "Спящей красавицы" Начо Дуато, в январе — в "Лауренсии", поставленной Михаилом Мессерером, в феврале — в сделанной им же новой редакции "Баядерки". Это хорошо или нормально?

— Вообще–то, это нормально — с тем опытом, что у нас накопился. Мы ведь станцевали уже множество спектаклей, сейчас много танцуем, очень много ездим. Про себя могу сказать, что у меня бывали и более сложные ситуации — когда пришлось за 2 недели сделать три разных партии. Это было 2 года назад: я танцевала в балете Парижской оперы Клару в "Щелкунчике" в хореографии Рудольфа Нуреева, Балерину в "Петрушке" Фокина, а в Большом театре — "Эсмеральду".

Компания гендиректора Михайловского театра получила иск на 17 миллионов долларов

Компания гендиректора Михайловского театра получила иск на 17 миллионов долларов

2979
Павел Горошков

Вы быстро учите текст?

— Да тут дело ведь не в том, быстро или медленно. Все зависит от того, как подойти к работе. Когда у тебя есть силы и ты правильно их распределяешь, работаешь сконцентрированно — успеваешь все сделать. А когда я немножко уставшая, вот как сейчас, когда организм обессиленный, к сожалению, мне уже тяжело заставить себя пойти в 10 часов вечера в зал заниматься, думать, пробовать…

Вы удовлетворены своими выступлениями в "Спящей" и "Лауренсии"?

— Никогда после премьеры нельзя сказать, что ты хорошо станцевал. Потому что любой спектакль меняется, растет, с каждым разом становится все лучше. Хотя иногда случается и наоборот. Я никогда не бываю довольна собой на 100%, серьезно. И тот, и другой спектакль могла станцевать лучше — что, думаю, в будущем и сделаю. Что касается "Спящей", то мы ведь танцевали вечер памяти Ролана Пети в Большом театре, а на следующий день была премьера здесь, в Михайловском, и мы немножко не успели: не хватило времени прочувствовать, положить текст не только в ноги, но и в душу — так, чтобы они как бы сливались вместе. Поэтому, может быть, некоторые движения не выглядели моими родными. Но вот сейчас, через месяц, когда мы снова танцевали "Спящую", спектакли прошли намного лучше.

А "Лауренсия"?

— О, вот тут все родное — все движения, все позы мне родные! Я понимаю абсолютно все, что происходит в этом спектакле. Но и его мы готовили очень быстро, и хотя сделали в принципе все нормально, но еще требуется, скажем так, некоторая отделка. Да, все на месте, все лихо: вертишься, крутишься, летишь — но можно все это сделать поаккуратнее, поизящнее. У меня ведь, когда доходит до душевных танцев, когда вот просто на разрыв аорты, я уже не помню ни о чем, к сожалению… Или к счастью.

Ну так для этого есть Михаил Мессерер, который не только балетмейстер–постановщик, но и отличный педагог. Я думаю, что мы вместе этот спектакль доведем до совершенства.

Как вас приняла труппа Михайловского театра?

— Мне кажется, нормально. Я, разумеется, ни к кому специально не подхожу, никого ни о чем не спрашиваю, пока ни с кем здесь не дружу, но ощущение такое. Возможно, сначала для них было странно, что мы переходим в их труппу. Наверное, кто–то обрадовался, кто–то, наоборот, расстроился. Но в целом — прекрасный коллектив, я не чувствую никакого негатива в наш адрес.

В принципе, как я понимаю, довольны все: и мы — что работаем в Михайловском театре, и, наверное, они — что мы танцуем вместе с ними. Мы ведь с Ваней (Иван Васильев — партнер Натальи Осиповой. — Ред.) такие люди — у нас совсем нет какого–то пафоса, заносчивости. Я вообще себя никем не считаю. Если спросить, считаю ли я себя хорошей балериной, отвечу: я считаю себя самой ужасной балериной на свете! И не могу понять, почему я кому–то нравлюсь, за что меня люди любят как балерину. Для меня это нонсенс. А Ваню я обожаю как танцовщика.

Когда в этом сезоне премьер American Ballet Theatre Дэвид Холберг подписал контракт с Большим театром, это подавалось чуть ли не как наша национальная победа: американские звезды едут работать в Россию. С другой стороны, ваш переход генеральный директор Большого Анатолий Иксанов назвал атакой частного бизнеса на главный театр страны. Почему у нас по–прежнему "наши" — доблестные разведчики, а "ихние" — подлые шпионы и предатели?

— Ой, ну вы же все прекрасно понимаете. И мы понимаем.

Так складывалось, уж извините за нескромность, что в последнее время мы с Ваней в Большом театре были одними из самых ярких фигур. И на гастролях наши спектакли очень хорошо принимали, всегда была прекрасная пресса, и в Москве мы вызывали интерес. Для меня это удивительно, честно говоря, но многих людей волновало то, что с нами происходит. Поэтому наш уход, несомненно, все заметили, он произвел сильное впечатление. Мы ведь танцевали большой и очень хороший репертуар, у меня были какие–то весьма удачные роли, которые я всем сердцем люблю, и у Вани — он так танцевал Спартака, что я вообще не вижу адекватной замены ему в этой партии в труппе Большого.

И вот мало того что мы уходим из Большого, так еще и в Петербург. Но мы продолжаем всем сердцем любить Большой театр, наших педагогов, коллег, концертмейстеров, костюмеров, гримеров и всех, с кем работали и сделали вместе много хорошего.

Раньше считалось, что тому, кто танцует Жизель, не годится Китри в "Дон Кихоте" и наоборот. Вы — одна из тех балерин, кто отменил понятие амплуа, и в вашем репертуаре и нежно–лирические, и виртуозно–бравурные партии. Что больше соответствует вашей индивидуальности, а что все–таки — роли на сопротивление?

— Это вообще очень сложный вопрос. Те партии, которые я уже танцую, — я их считаю своими, не могу к ним отнестись как к не своим. С другой стороны, когда вспоминаю, как готовила Жизель, через что прошла, пока добилась какого–то результата, который мне самой нравился... И то я не знала, как это народ воспримет…

Понимаете, тут непростая ситуация. Многие ведь считают, что мне не надо выходить в каких–то партиях, куда–то рваться, доказывать, что я имею на это право.

В чем вам не надо выходить?

— Ну, думают, что я вообще не должна танцевать классический репертуар, такие балеты, как "Спящая красавица", "Баядерка", "Лебединое озеро". Но вот мы вчера смотрели мультик про гадкого утенка, и я кричала: в каждом гадком утенке живет прекрасный лебедь, надо только дать ему вырасти. А иначе зачем жить, нету смысла никакого! Если я чувствую и понимаю, как это сделать, но этого не сделаю, я буду неудовлетворенным человеком в искусстве и в жизни. И пусть потом мне скажут, что я самая отвратительная, мне все равно. Меня трогает, когда вижу любовь зрителей, когда вижу, что их трогает то, что я делаю, они плачут, хлопают — вот это супер, вот для этого я танцую. А когда идет негатив — что я уродка, ужасная и все такое, меня это вообще никак не задевает, честно. Мне параллельно. Хотя когда конструктивная критика — рада прислушиваться, исправляться, учиться и становиться лучше.

Понятно, что в идеале должно все соединяться, но, если выбирать, вы предпочтете партнера, который вам что–то дает актерски, или того, с которым вы уверены, что все поддержки будут надежными и он вас никогда не уронит?

— Так ведь идеальный партнер у меня все–таки есть. У нас с Ваней Васильевым и актерски складывается, и держит он прекрасно, и опыт совместный у нас уже такой, что мы понимаем друг друга с полуслова. Но есть еще много замечательных партнеров, с которыми я работаю и которых очень люблю. Например, Андрюша Меркурьев, которого никогда не забуду, он был моим первым Альбертом в "Жизели", и это в моем сердце на всю жизнь.

Каждый партнер — это какая–то новая история, с каждым партнером ты меняешься. Но, честно говоря, мне плевать, как держат, если мне ничего не дают эмоционально, если я от них не заряжаюсь. Тогда я даже не могу репетировать, на репетицию иду с пустым ощущением. Потому что когда тебе человек тупо смотрит в переносицу и вообще не пытается ничего изобразить — такого партнера, спасибо, не надо.

Новости партнеров
Реклама