У российской власти шершавый язык намеков
На исходе прошлой недели президент РФ Дмитрий Медведев сказал в Ярославле много полных намеков слов. Например: "Вы что, мне предлагаете московскому мэру привет послать? Я не согласен, у нас нет тяжелой атмосферы в обществе. Есть люди, которые недовольны тем, как мы развиваемся. Но если коллеги недовольны, у них есть возможность делать свои выводы. Представители власти должны либо участвовать в улучшении общественных институтов, или переходить в оппозицию". Политика
Еще президент сообщил, что у тех, кто считает, что в
стране царит тоталитарный режим, "хреновая память". Еще Медведев заметил, что
"та демократия, что существует сегодня, лучше той, что была 5 лет назад". Явные
намеки. Вдобавок в пресс-службе президента отметили, что планы модернизации,
сформулированные Медведевым, не исчерпываются одним президентским сроком. То
есть тоже намекнули, что президент собирается остаться в Кремле и после 2012
года.
Осторожность в речах президента РФ Дмитрия Медведева можно объяснить двумя способами. Во-первых, инновационно, с применением компьютерных технологий. Скажем, в компьютерной игре участнику дается три жизни для перехода на новый уровень. Игрок Медведев уже две использовал: велел не трогать Химкинский лес, а лес трогают. Строительство башни "Охта Центра" остановил, а в итоге? Вот и приходится президенту Медведеву в третий раз быть аккуратнее в словах, говорить эзоповым языком намеков.
Во-вторых, можно также объяснить осторожность президента РФ по старинке. Ведь что такое эзопов язык (по имени Эзопа, фригийского раба в Древней Греции, не имевшего права говорить прямо и поэтому писавшего иносказательные басни)?
Это, как говорит словарь тоталитарного советского времени,
"нарочито затемненный, полный намеков и недомолвок язык передового писателя,
вынужденного при царском и всяком другом антинародном строе выражать свою мысль
иносказательно, чтобы избежать запрета цензуры и преследования правительственной
власти". В.И.Ленин так писал о годах царской досоветской реакции: "Проклятая
пора эзоповских речей, литературного холопства, рабьего языка, идейного
крепостничества".
