Евреи, хватит триндеть на Сталина, он вас от нациков спас, а вы на него гадите.Если бы не он, был бы в то время во главе страны, вы бы все в печах бы оказались.

Антонио,
тут вот в чем закавыка: Есть устоявшиеся шиампы, истерически цитируемые некоторыми гражданами, которым лень что-либо читать. Любят они и про "альтернативную" историю поумничать, и цифры попутать. Приходится их легонько кормить беллетристикой, слегка приправленной картами и схемами боев, цифрами потерь и проч. Если Вы имеете доступ к серьезным архивам, например, к материалам, которые могут пролить свет на моб.план СССР накануне ВОВ или данные по подготовке немецко-американо-английского удара по СССР в 45 году, прошу поделиться.
***
На всякий случай повторю: я не являюсь сторонником либо поклонником Сталина, я лишь призываю крикунов не валить все на Одного человека. Это весьма далеко от состязательности сторон в судебном процессе :)


С уважением,
Молот.

За психов извиняюсь. Но эта подметная литературка и в страшном сне не годится для широкого изучения. Это ж форменный однобокий бред для несформировавшихся ПТУшников с неокрепшими мозгами.

АнтонИО,
писаться не надо. Надо читать литературу по истории, дабы адекватно воспринимать прошлое своей (и не только своей) страны и стараться не допускать ее пересмотров и перегибов в будущем.


С уважением,
Молот.

З.Ы.: зачем обзываетесь психами?

Такое впечатление, что несколько психов друг с другом беседуют, брызгаясь слюнями. Или даже один. Молот, хобот, коловорот... Уписаться.

то Молот
+1000000

выдержки достойны школьного учебника!!!

к сожалению, вот сейчас то как раз и нет достойных школьных учебников...

вкусное на проверку
***
Операция "Немыслимое"
Автор Павел Краснов
Долгое время эта информация держалась в секрете, и только сейчас она становится доступна. Речь идет о плане внезапного нападения на СССР летом 1945 года, разработанном союзниками, плане, который был сорван практически в последний момент.

Третья мировая война должна была начаться 1 июля 1945 года внезапным ударом объединенных сил англосаксов по советским войскам... Сейчас это мало кто знает, как и то, каким образом Сталин сумел сорвать планы «вероятных союзников». Мало кто знает, почему мы вынуждены были спешно брать Берлин, против кого английские инструктора в апреле 45-го тренировали нерасформированные дивизии немцев, сдавшиеся им в плен, почему был с нечеловеческой жестокостью уничтожен Дрезден в феврале 1945-го и кого именно англосаксы хотели этим запугать.

По официальным моделям истории позднего СССР истинные причины всего этого не объяснялись в школах — тогда шла «борьба за мир», уже вызревало в верхах «новое мышление», а легенда о «честных союзниках — США и Великобритании» всячески приветствовалась. Да и документов тогда было опубликовано немного — этот период скрывали по многим причинам. Но в последние годы англичане стали частично открывать архивы того периода, опасаться некого — СССР уже нет.

HTML clipboard
В начале апреля 1945 г. перед самым окончанием Великой Отечественной У. Черчилль, премьер-министр нашего союзника — Великобритании отдал приказ начальникам своих штабов о разработке операции внезапного удара по СССР — операции «Немыслимое». Он был ему представлен 22 мая 1945 года на 29 страницах.

Согласно этому плану, нападение на СССР должно было начаться, следуя принципам Гитлера, — внезапным ударом. 1 июля 1945 года 47 английских и американских дивизий без всякого объявления войны должны были нанести сокрушительный удар не ожидавшим такой беспредельной подлости от союзников наивным русским. Удар должны были поддержать 10—12 немецких дивизий, которых «союзники» держали нерасформированными в Шлезвиг-Гольштейне и в южной Дании, их ежедневно тренировали британские инструктора: готовили к войне против СССР. По идее, должна была начаться война объединенных сил Западной цивилизации против России, а впоследствии в этом «крестовом походе» должны были участвовать и другие страны, например, Польша, затем Венгрия... Война должна была привести к полному разгрому и капитуляции СССР. Конечной целью было закончить войну примерно там же, где планировал ее закончить Гитлер по плану «Барбаросса» — на рубеже Архангельск—Сталинград.

Англосаксы готовились сломить нас террором — изуверским уничтожением крупных советских городов: Москвы, Ленинграда, Владивостока, Мурманска и другими сокрушительными ударами волн «летающих крепостей». Несколько миллионов советских людей должны были погибнуть в отработанных до мелочей «огненных смерчах». Так были уничтожены Гамбург, Дрезден, Токио... Это готовились сделать и с нами, с союзниками. Обычное дело: самое гнусное предательство, крайняя подлость и изуверская жестокость — визитная карточка Западной цивилизации и, особенно, англосаксов, истребивших столько людей, сколько не истребил ни один народ в человеческой истории.

Однако 29 июня 1945 года, за день до планируемого начала войны Красная Армия внезапно для коварного врага неожиданно изменила свою дислокацию. Это было решающей гирей, сдвинувшей чашу весов истории — приказ войскам англосаксов отдан не был. Взятие считавшегося неприступным Берлина показало мощь Советской Армии, и военные эксперты врага склонились к тому, чтобы отменить нападение на СССР. К счастью, у руля СССР стоял Сталин.

Военно-морские силы Великобритании и США тогда имели абсолютное превосходство над ВМФ СССР: по миноносцам в 19 раз, по линкорам и большим крейсерам — в 9 раз, по подводным лодкам — в 2 раза. Свыше сотни авианесущих кораблей и несколько тысяч единиц палубной авиации против нуля со стороны СССР. «Вероятный союзник» располагал четырмя воздушными армиями тяжелых бомбардировщиков, которые могли наносить сокрушительные удары. Советская дальняя бомбардировочная авиация была несравненно более слабой.

В апреле 1945-го союзники представляли наши войска измотанными и истощенными, а боевую технику — до предела изношенной. Их военные специалисты оказались сильно удивлены мощью Советской Армии, которую она продемонстрировала при взятии Берлина. Не вызывает сомнений верность вывода крупного историка В. Фалина — решение Сталина о штурме Берлина в начале мая 1945-го предотвратило Третью мировую войну. Это подтверждается недавно рассекреченными документами. В противном случае Берлин был бы без боя взят «союзниками», а объединенные силы всей Европы и Северной Америки обрушились бы на СССР.

Даже после взятия Берлина планы предательского удара продолжали разрабатываться полным ходом. Остановило их только то, что их планы были вскрыты и расчеты стратегов показывали, что без внезапного удара сломить СССР не удастся. Была еще одна важная причина, по которой американцы возражали британцам — им нужно было, чтобы СССР сокрушил Квантунскую армию на Дальнем Востоке, без чего победа США над Японией своими силами была под вопросом.

Сталин не имел возможности предотвратить Вторую мировую войну, но сумел предотвратить Третью. Ситуация была крайне серьезной, но СССР опять выиграл, не дрогнув.

Сейчас на Западе пытаются представить план Черчилля «ответом» на «советскую угрозу», на попытку Сталина захватить всю Европу. Но вот что пишет историк О.А. Ржешев-ский:

«Имелись ли в то время у советского руководства планы наступления до берегов Атлантики и захвата Британских островов? На этот вопрос следует ответить отрицательно. Подтверждением тому является принятый СССР 23 июня 1945 г. закон о демобилизации армии и флота, последовательный перевод их на штаты мирного времени. Демобилизация началась





5 июля 1945 г. и завершилась в 1948 г. Армия и флот были сокращены с 11 млн. до менее 3млн. чел., упразднен Государственный Комитет Обороны, Ставка Верховного Главнокомандования. Количество военных округов в 1945—1946 гг. уменьшилось с 33 до 21. Значительно сократилось количество войск в Восточной Германии, Польше и Румынии. В сентябре 1945 г. советские войска были выведены из северной Норвегии, в ноябре из Чехословакии, в апреле 1946 г. с острова Борнхольм (Дания), в декабре 1947г. — из Болгарии...

Знало ли советское руководство о британских планах войны против СССР? На этот вопрос, пожалуй, можно ответить утвердительно... Косвенно подтверждает это и видный знаток истории советских вооруженных сил профессор Эдинбургского университета Д.Эриксон. По его мнению, план Черчилля помогает объяснить, «почему маршал Жуков неожиданно решил в июне 1945 г. перегруппировать свои силы, получив из Москвы приказ укрепить оборону и детально изучить дислокацию войск западных союзников. Теперь причины понятны: очевидно, план Черчилля стал заблаговременно известен Москве и сталинский Генштаб принял соответствующие меры противодействия».

Далее приведу факты, почерпнутые из беседы с доктором исторических наук Валентином Фалиным.

Трудно сыскать в истекшем веке политика, равного Черчиллю по способности сбивать с толку чужих и своих. Но особенно преуспел будущий сэр Уинстон по части фарисейства и интриг в отношении Советского Союза.

В посланиях на имя Сталина он «молился, чтобы англосоветский союз был источником многих благ для обеих стран, для Объединенных Наций и для всего мира», желал «полной удачи благородному предприятию». Имелось в виду широкое наступление Красной Армии по всему восточному фронту в январе 1945 года, спешно готовившееся в ответ на мольбу Вашингтона и Лондона оказать помощь союзникам, попавшим в кризисное положение в Арденнах и Эльзасе. Но это на словах. А на деле Черчилль считал себя свободным от каких-либо обязательств перед Советским Союзом.

Именно тогда Черчилль отдал приказы складировать трофейное немецкое оружие с прицелом на возможное его использование против СССР, размещая сдававшихся в плен солдат и офицеров вермахта подивизионно в земле Шлезвиг-Гольштейн и в южной Дании. Затем прояснится общий смысл затевавшейся британским лидером коварной затеи. Англичане брали под свое покровительство немецкие части, которые сдавались без сопротивления, отправляли их в южную Данию и Шлезвиг-Гольштейн. Всего там было размещено около 15 немецких дивизий. Оружие складировали, а личный состав тренировали для будущих схваток. В конце марта—начале апреля Черчилль отдает своим штабам приказ: готовить операцию «Немыслимое» — с участием США, Англии, Канады, польских корпусов и 10—12 немецких дивизий с целью начать боевые действия против СССР.

В их плане было четко прописано: советские войска на этот момент будут истощены, техника, участвовавшая в боевых действиях в Европе, — изношена, продуктовые запасы и медикаменты подойдут к концу. Поэтому не составит труда отбросить их к довоенным границам и заставить Сталина уйти в отставку. Нас ждали смена государственного строя и раскол СССР. В качестве меры запугивания — бомбежка городов, в частности, Москвы. Ее, по планам англичан, ждала судьба Дрездена, который союзническая авиация, как известно, сровняла с землей.

Лондон долго отрицал существование такого плана, но несколько лет назад англичане рассекретили часть своих архивов, и среди документов оказались бумаги, касающиеся плана «Немыслимое». Тут уж отмежевываться некуда...

Эйзенхауэр в своих воспоминаниях признает, что второго фронта уже в конце февраля 1945-го практически не существовало: немцы откатывались к востоку без сопротивления. Тактика немцев состояла в следующем: удерживать, насколько возможно, позиции вдоль всей линии советско-германского противоборства до тех пор, пока виртуальный Западный и реальный Восточный фронт не сомкнутся, и американские и британские войска как бы примут от соединений вермахта эстафету в отражении «советской угрозы», нависшей над Европой.

Черчилль в это время в переписке, телефонных разговорах с Рузвельтом пытается убедить во что бы то ни стало остановить русских, не пускать их в Центральную Европу. Это объясняет значение, которое к тому времени приобрело взятие Берлина.

Уместно сказать, что западные союзники могли продвигаться на восток несколько быстрее, чем у них получалось, если бы штабы Монтгомери, Эйзенхауэра и Александера (итальянский театр военных действий) качественнее планировали свои действия, грамотнее осуществляли координацию сил и средств, меньше тратили времени на внутренние дрязги и поиск общего знаменателя. Вашингтон, пока был жив Рузвельт, по разным мотивам не спешил ставить крест на сотрудничестве с Москвой. А для Черчилля «советский мавр сделал свое дело, и его следовало удалить».

Вспомним, ялтинская конференция союзников закончилась 11 февраля. В первой половине 12 февраля гости улетели по домам. В Крыму, между прочим, было условлено, что авиация трех держав будет в своих операциях придерживаться определенных линий разграничения. А в ночь с 12 на 13 февраля бомбардировщики западных союзников стерли с лица земли Дрезден, затем прошлись по основным предприятиям в Словакии, в будущей советской зоне оккупации Германии, чтобы заводы не достались нам целыми. В 1941 году Сталин предлагал англичанам и американцам разбомбить, используя крымские аэродромы, нефтепромыслы в Плоешти. Нет, их тогда трогать не стали. Они подверглись налетам в 1944 году, когда к главному центру нефтедобычи, всю войну снабжавшему Германию горючим, приблизились советские войска.

Одной из главных целей налетов на Дрезден были мосты через Эльбу. Действовала черчиллевская установка, которую разделяли и американцы, задержать Красную Армию как можно дальше на востоке. В инструктаже перед вылетом британских экипажей говорилось: нужно наглядно продемонстрировать Советам возможности союзнической бомбардировочной авиации. Вот и демонстрировали. Причем, не единожды. В апреле сорок пятого накрыли бомбами Потсдам. Уничтожили Ораниенбург. Нас оповестили — летчики ошиблись. Вроде бы целились в Цоссен, где размещалась штаб-квартира немецких ВВС. Классическое «отвлекающее заявление», которым не было числа. Ораниенбург бомбили по приказу Маршалла и Леги, ибо там находились лаборатории, работавшие с ураном. Чтобы ни лаборатории, ни персонал, ни оборудование, ни материалы не попали в наши руки, — все обратили в пыль.

Почему же советское руководство пошло на великие жертвы буквально на финише войны? Имелся ли простор для выбора? Помимо насущных военных задач надо было решать политические и стратегические ребусы на перспективу, в том числе и возводить препоны запланированной Черчиллем авантюре.

Предпринимались попытки повлиять на партнеров добрым примером. Со слов Владимира Семенова, советского дипломата, известно следующее. Сталин пригласил к себе Андрея Смирнова, бывшего тогда заведующим 3-м Европейским отделом МИД СССР и по совместительству министром иностранных дел РСФСР, для обсуждения, при участии Семенова, вариантов действий на отведенных под советский контроль территориях. Смирнов доложил, что наши войска, преследуя противника, вышли за пределы демаркационных линий в Австрии, как они были согласованы в Ялте, и предложил де-факто застолбить наши новые позиции в ожидании, как будут вести себя США в сходных ситуациях. Сталин прервал его и сказал: «Неправильно. Пишите телеграмму союзным державам». И продиктовал: «Советские войска, преследуя части вермахта, вынуждены были переступить линию, ранее согласованную между нами. Настоящим хочу подтвердить, что по окончании военных действий советская сторона отведет свои войска в пределы установленных зон оккупации».

12 апреля посольство США, государственные и военные учреждения получили инструкцию Трумэна: все документы, подписанные Рузвельтом, исполнению не подлежат. Затем последовала команда ужесточить позицию по отношению к Советскому Союзу. 23 апреля Трумэн проводит в Белом доме заседание, где заявляет: «Хватит, мы не заинтересованы больше в союзе с русскими, а стало быть, можем и не выполнять договоренностей с ними. Проблему Японии решим и без помощи русских». Он задался целью «сделать Ялтинские соглашения как бы не существовавшими».

Трумэн был близок к тому, чтобы не медля объявить о разрыве сотрудничества с Москвой во всеуслышание. Против Трумэна буквально восстали военные, за исключением генерала Паттона, командовавшего бронетанковыми войсками США. Кстати, военные сорвали и план «Немыслимое». Они были заинтересованы во вступлении Советского Союза в войну с Японией. Их аргументы Трумэну: если СССР не выступит на стороне США, то японцы перебросят на острова миллионную Квантунскую армию и будут сражаться с таким же фанатизмом, как это было на Окинаве. В итоге американцы: потеряют только убитыми от одного до двух миллионов человек.

К тому же американцы на тот момент еще не испытали ядерную бомбу. Да и общественное мнение в Штатах тогда не поняло бы такого предательства. Граждане Америки тогда в основном сочувствовали Советскому Союзу. Они видели, какие мы несем потери ради общей победы над Гитлером. В итоге, по свидетельству очевидцев, Трумэн немного поломался и согласился с доводами своих военспецов. «Хорошо, раз вы так считаете, что они должны нам помочь с Японией, пусть помогают, но мы с ними на этом кончаем дружбу», — заключил Трумэн. Отсюда такой жесткий разговор с Молотовым, который недоумевал: что вдруг случилось? Трумэн тут уже опирался на атомную бомбу.

Кроме того, американские военные, как, впрочем, и их британские коллеги, полагали, что развязать войну с Советским Союзом проще, чем успешно закончить ее. Риск казался им слишком большим — штурм Берлина произвел отрезвляющее впечатление на англичан. Заключение начальников штабов британских войск было однозначным: блицкрига против русских не выйдет, а втягиваться в затяжную войну они не рискнули.

Итак, позиции военных США—первая причина. Вторая Берлинская операция. Третья — Черчилль проиграл выборы и остался без власти. И, наконец, четвертая — сами британские военачальники были против реализации этого плана, ибо Советский Союз, как они убедились, был слишком силен.

Заметьте, США не только не приглашали Англию участвовать в этой войне, они выдавливали ее из Азии. По соглашению 1942 года линия ответственности США не ограничилась Сингапуром, а касалась также Китая, Австралии, Новой Зеландии.

Сталин, а это был крупный аналитик, сведя все воедино, сказал: «Вы показываете, что может ваша авиация, а я вам покажу, что мы можем на земле». Он продемонстрировал ударную огневую мощь наших Вооруженных сил для того, чтобы ни у Черчилля, ни у Эйзенхауэра, ни у Маршалла, ни у Паттона, ни у кого другого не появлялось желание воевать с СССР. За решимостью советской стороны взять Берлин и выйти на линии разграничения, как они были обозначены в Ялте, стояла архиважная задача — предотвратить авантюру британского лидера с осуществлением плана «Немыслимое», то есть перерастание Второй мировой войны в Третью. Случись это — жертв было бы в тысячи и тысячи раз больше!

Оправданы ли были столь высокие жертвы ради взятия Берлина под наш контроль? После того, как довелось в полном объеме прочитать подлинные британские документы, — они были рассекречены 5—6 лет назад, — когда я сопоставил содержащиеся в этих документах сведения с данными, с которыми по долгу службы приходилось знакомиться еще в 50-х годах, — говорит Фалин, — многое расставилось по своим местам и часть сомнений отпала. Если угодно, Берлинская операция явилась реакцией на план «Немыслимое», подвиг наших солдат и офицеров при ее проведении был предупреждением Черчиллю и его единомышленникам.

Политический сценарий Берлинской операции принадлежал Сталину. Генеральным автором ее военной составляющей являлся Георгий Жуков.

Вермахт намеревался устроить на улицах Берлина второй Сталинград. Теперь уже на реке Шпрее. Установление контроля над городом являлось сложнейшей задачей. На подступах к Берлину мало было преодолеть Зееловские высоты, прорвать с тяжелыми потерями семь линий, оборудованных для долговременной обороны. На окраинах столицы рейха и на главных городских магистралях немцы закапывали танки, превращая их в бронированные доты. Когда наши части вышли, к примеру, на Франкфуртер аллее, улица вела прямиком к центру, их встретил шквальный огонь, опять же стоивший нам многих жизней...

Сталин настоял на проведении Берлинской операции. Он хотел показать инициаторам «Немыслимого» огневую и ударную мощь советских вооруженных сил. С намеком: исход войны решается не в воздухе и на море, а на земле.

Несомненно одно. Сражение за Берлин отрезвило многие лихие головы и тем самым выполнило свое политическое, психологическое и военное назначение. А голов на Западе, одурманенных сравнительно легким по весне сорок пятого года успехом, было хоть отбавляй. Вот одна из них — американский танковый генерал Паттон. Он истерически требовал не останавливаться на Эльбе, а, не мешкая, двигать войска США через Польшу и Украину к Сталинграду, дабы закончить войну там, где потерпел поражение Гитлер. Сей Пат-тон нас с вами называл «потомками Чингисхана». Черчилль, в свою очередь, тоже не отличался щепетильностью в выражениях. Советские люди шли у него за «варваров» и «диких обезьян». Короче, «теория недочеловеков» не была немецкой монополией.

Штурм Берлина, водружение знамени Победы над рейхстагом были, конечно же, не только символом или финальным аккордом войны. И меньше всего пропагандой. Для армии являлось делом принципа войти в логово врага и тем обозначить окончание самой трудной в российской истории войны. Отсюда, из Берлина, считали бойцы, выполз фашистский зверь, принесший неизмеримое горе советскому народу, народам Европы, всему миру. Красная Армия пришла туда для того, чтобы начать новую главу и в нашей истории, и в истории самой Германии, в истории человечества...

Вникнем в документы, которые по поручению Сталина готовились весной сорок пятого — в марте, апреле и мае. Объективный исследователь убедится: не чувство мести определяло намечавшийся курс Советского Союза. Руководство страны предписывало обращаться с Германией как с государством, потерпевшим поражение, с немецким народом, как ответственным за развязывание войны. Но... никто не собирался превращать их поражение в наказание без срока давности и без шанса на достойное будущее. Сталин реа-лизовывал выдвинутый еще в сорок первом году тезис: гитлеры приходят и уходят, а Германия и немецкий народ останутся.

Естественно, надо было заставить немцев вносить свою лепту в восстановление «выжженной земли», которую они оставили в наследство после себя на оккупированных территориях. Для полного возмещения потерь и ущерба, причиненного нашей стране, не хватило бы и всего национального богатства Германии. Взять столько, сколько удастся, не вешая себе на шею жизнеобеспечение еще и самих немцев — таким не слишком дипломатическим языком Сталин ориентировал подчиненных в вопросе о репарациях. Ни один гвоздь не был лишним, дабы поднять из руин Украину, Белоруссию, Центральные области России. Более четырех пятых производственных мощностей там было разрушено. Более трети населения лишилось жилья. Немцы взорвали, завернули в штопор 80 тысяч километров рельсового пути, даже шпалы переломали. Все мосты обрушили. А 80 тысяч км — это больше, чем все железные дороги Германии перед Второй мировой войной вместе взятые.

Советскому командованию вместе с тем давались твердые указания пресекать безобразия — спутников всех войн — по отношению к мирному населению, особенно к его женской половине и детям. Насильники подлежали суду военного трибунала. Все это было.

Одновременно Москва требовала строго карать любые вылазки, диверсии «недобитых и неисправимых», которые могли произойти в поверженном Берлине и на территории советской оккупационной зоны. Между тем, желающих стрелять в спину победителям было не так уж и мало. Берлин пал 2 мая, а «местные бои» закончились в нем десятью днями спустя. Иван Иванович Зайцев, он работал в нашем посольстве в Бонне, — продолжает Фалин, — рассказывал мне, что «ему всегда больше всех «везло». Война кончилась 9 мая, а он в Берлине воевал до 11-го. В Берлине сопротивление советским войскам оказывали эсэсовские части из 15 государств. Там действовали наряду с немцами норвежские, датские, бельгийские, голландские, люксембургские и черт знает какие еще нацисты.

Хотелось бы коснуться того, как союзники хотели украсть у нас День Победы, приняв 7 мая в Реймсе капитуляцию немцев. Эта, по сути, сепаратная сделка вписывалась в план

«Немыслимое». Нужно было, чтобы немцы капитулировали только перед западными союзниками и смогли участвовать в Третьей мировой войне. Преемник Гитлера Дениц в это время заявил: «Мы прекратим войну перед Англией и США, которая потеряла смысл, но по-прежнему продолжим войну с Советским Союзом». Капитуляция в Реймсе фактически была детищем Черчилля и Деница. Соглашение о капитуляции было подписано 7 мая в 2 часа 45 минут.

Нам стоило огромных трудов вынудить Трумэна пойти на подтверждение капитуляции в Берлине, точнее, в Карлхор-сте 9 мая с участием СССР и союзников, договориться о Дне Победы 9 мая, ибо Черчилль настаивал: считать днем окончания войны 7 мая. Кстати, в Реймсе произошел еще один подлог. Текст соглашения о безоговорочной капитуляции Германии перед союзниками утвердила Ялтинская конференция, его скрепили своими подписями Рузвельт, Черчилль и Сталин. Но американцы сделали вид, что забыли о существовании документа, который, кстати, лежал в сейфе начальника эйзенхауэрского штаба Смита. Окружение Эйзенхауэра под руководством Смита составило новый документ, «очищенный» от нежелательных для союзников ялтинских положений. При этом документ был подписан генералом Смитом от имени союзников, а Советский Союз даже не упоминался, будто не участвовал в войне. Вот такой спектакль разыгрался в Реймсе. Документ о капитуляции в Реймсе передали немцам раньше, чем его послали в Москву.

Эйзенхауэр и Монтгомери отказались участвовать в совместном параде Победы в бывшей столице рейха. Они вместе с Жуковым должны были принимать этот парад. Задуманный парад Победы в Берлине все-таки состоялся, но его принимал один маршал Жуков. Это было в июле сорок пятого. А в Москве Парад Победы состоялся, как известно, 24 июня.

Смерть Рузвельта обернулась почти молниеносной сменой вех в американской политике. В своем последнем послании конгрессу США (25 марта 1945 г.) президент предупреждал: либо американцы: возьмут на себя ответственность за международное сотрудничество — в выполнении решений Тегерана и Ялты, — либо они будут нести ответственность за новый мировой конфликт. Трумэна это предупреждение, это политическое завещание предшественника не смущало. «Pax Americana» должен быть поставлен во главу угла.

Зная, что мы вступим в войну с Японией (Сталин даже назвал точную дату — 8 августа) Трумэн тем не менее дает команду сбросить на Хиросиму атомную бомбу. Никакой необходимости в этом не было, Япония приняла решение: как только СССР объявит ей войну, она капитулирует. Но Трумэн хотел продемонстрировать нам свою силу и потому подверг Японию атомной бомбардировке.

Возвращаясь на крейсере «Аугуста» с Потсдамской конференции в США, Трумэн дает Эйзенхауэру приказ: подготовить план ведения атомной войны против СССР.

В декабре 1945 года в Москве проходило совещание министров иностранных дел. Госсекретарь Бирнс, выступая 30 декабря по радио США, заявил: «После встречи со Сталиным я более чем когда-либо уверен, что справедливый по американским понятиям мир достижим». 5 января 1946 года Трумэн дает ему резкую отповедь: «Все, что вы наговорили, — это бред. Нам никакой компромисс с Советским Союзом не нужен. Нам нужен «Pax Americana», который на 80 процентов будет отвечать нашим предложениям».

В реальности мировая война не закончилась в 1945-м, она переросла в Третью мировую войну, только ведущуюся иными способами. Но тут мы должны сделать оговорку. План «Немыслимое» провалился в том виде, как его задумал Черчилль. У Трумэна были свои мысли на этот счет. Он считал, что противоборство США и СССР капитуляцией Германии и Японии не заканчивается, что это только начало нового этапа борьбы. Не случайно советник американского посольства в Москве Кеннан, видя, как москвичи праздновали День Победы 9 мая 1945-го, записал в своем дневнике, изданном затем в США: «Ликуют... Они думают, что война кончилась. А настоящая война еще только начинается».

Трумэна спросили: «Чем «холодная» война отличается от «горячей»? Он ответил: «Эта та же война, только ведется другими методами». И она велась все последующие годы. Ставилась задача оттеснить нас с позиций, на которые мы вышли. Она выполнена. Ставилась задача добиться перерождения людей. Как видим, и эта задача практически выполнена. Кстати, США вели и ведут войну не только с нами. Они угрожали атомной бомбой Китаю, Индии. Но главный их противник был, конечно же, СССР.

По утверждению американских историков, дважды на столе у Эйзенхауэра были приказы о нанесении превентивного удара по нашей стране. По их законам приказ вступает в силу, если его подписали все три начальника штабов — морских сил, воздушных и сухопутных. Две подписи были, третья отсутствовала, и только потому, что победа над СССР, по их подсчетам, достигалась в том случае, если в первые 30 минут будет уничтожено 65 млн. населения страны. Начальник штаба сухопутных войск понимал, что не обеспечит этого.

Это надо изучать в школах, рассказывать детям в семьях. Наши дети должны усвоить спинным мозгом, что англосаксы всегда с удовольствием выстрелят в спину русским. Необходимо знать, что на Западе зоологической ненавистью ненавидят Русский народ. «Русские — хуже турок», как считали там еще в XVI веке. В течение сотен лет с Запада на Россию периодически накатывают орды убийц, чтобы покончить с нашей цивилизацией, и в течение сотен лет побитые уползают обратно. И так до следующего раза. Так же было в свое время и с хазарами, пока Святослав не принял решение — мир будет только если врага сокрушить в его логове и навсегда покончить с угрозой. Иван Грозный принял такую же программу, и в результате опустошительные набеги кочевников и татар, тысячу лет терзавшие Русь, закончились навсегда.

Запад — наш враг и всегда им останется, как бы мы ни пытались угодить ему и какие бы ни заключали с ним союзы.

Источник: "Молодая Гвардия №5-6 2010"

еще немножко
***
О "неадекватном" поведении Польши
Автор Олег Козинкин
или кто последним «договаривался» с Гитлером, почему же всё-таки так «необъяснимо» вела себя Польша перед Германией в 1939 году и кто же все-таки формально «виноват» в Развязывании Второй Мировой Войны)




1 сентября 1939 года началась Вторая Мировая Война. 1 сентября 2009 года всё «прогрессивное» человечество съехалось в Данциг, нынешний Гданьск, на мероприятия посвященные этой «круглой», трагической дате – начало Второй Мировой Войны. И вместо того, чтобы просто почтить память погибших солдат Польши, первыми вступивших в бой с Нацистской Германией, почтить память всех солдат и мирных граждан Европы и особенно России погибших во Второй Мировой Войне, как предлагал премьер России В.В. Путин, польская сторона пустилась в свои любимые игры с Историей, занялись привычным делом – фальсификацией Истории Второй Мировой Войны. Поляки в лице президента и премьера Польши, о очередной раз связали факт подписания Россией-СССР «Договора о ненападении» 23 августа с Германией с началом Мировой Войны, и в очередной раз пытались «доказать» всем, что именно этот «Пакт» (как они его называют, пытаясь придать больший «вес» стандартному договору между двумя странами международное значение) и стал формально последним «документом», что «спровоцировал» Гитлера на нападение на Польшу. А чтобы усилить значение этого «Пакта», в очередной раз стали упрямо твердить о так называемых «секретных протоколах» к «Пакту», по которым якобы Гитлер и Сталин «поделили» страны Восточной Европы на «зоны влияния», на «сферы интересов» и это ставит СССР в положение «равно» виновного в развязывании Войны. В очередной раз Польша, с подачи своих хозяев и подельников пытается перевести свою личную вину на кого-то другого, перевести с больной головы на здоровую.

Но, если уж следовать логике Польши (и всего Запада), то формально виновными в провоцировании Гитлера на нападение на Польшу и в развязывании Второй Мировой Войны, виноваты прежде всего Англия и … та же Польша.

Поляки (а также резуны, сванидзы и прочие солонины) уверяют весь мир, что если бы Сталин не подписал «Пакт о ненападении» с Гитлером, то Гитлер не решился бы напасть на Польшу. Ведь Гитлер и правда был очень осторожным политиком и часто отменял, или переносил начало своих военных «авантюр», если видел, что успеха может и не быть, переносил. пока не получал от Запада неких гарантий своей безнаказанности. Так было в истории с Рейнской областью, так было с Австрией, с Судетами и Чехией. И также было и с Польшей в августе 1939 года.

Давайте посмотрим, что в действительности произошло после 23 августа и кто последним «договаривался» с Гитлером и, что на самом деле толкнуло того на нападение на Польшу?

Сегодня известно, что план нападения на Польшу (план «Вайс») Гитлером был рассмотрен и утвержден ещё в апреле 1939 года, так что подписание Сталиным «пакта о ненападении» с Гитлером на это решение особо не влияло. Но чтобы обезопасить себя от возможного вступления России на стороне Польши (вдруг Россия в очередной раз станет защищать неугомонных «братьев славян», или вступит в Войну для защиты своих «национальных интересов» -- для недопущения выхода Германии к Минску и к Ленинграду), Гитлер начинает искать возможности подписать с СССР либо договор о нейтралитете, либо договор о ненападении в случае начала военных действий со стороны Германии против «третьих стран». Сталину и СССР такой «договор» в принципе был не особо нужен. В голом виде, не подкрепленный ещё чем-то, этот «договор» много не стоил и Гитлер мог его нарушить в любое время по своему усмотрению, что он и делал регулярно, и сделал 22 июня 1941 года напав на СССР. А вот если СССР и Германия будут связаны торговлей, и лучше, если на большие суммы, то это возможно свяжет руки Гитлеру. Ему, возможно, «не позволят» напасть на СССР те же немецкие промышленники и банкиры, имеющие торговый интерес в России (как недавно высказался президент Росси Д. А. Медведев -- торговля укрепляет мир и уменьшает вероятность войны?).

Сталин увязывает подписание «Договора о ненападении с Германией» прежде всего и именно предварительным Торговым договором. И только подписав 19 августа 39-го торговые договоры на поставки из СССР в Германию сырья в обмен на промышленное оборудование из Германии (двойного назначения в том числе, используемого и в военных целях тоже, и даже на закупку образцов военной техники и вооружения, о чём России вообще нет необходимости «стыдиться» и тем более «каяться»), а также взяв кредит в Германии на 200 миллионов марок на 6 лет, Сталин и идет на подписание нужного прежде всего Гитлеру «Пакта» 23 августа 1939 года.

На Западе долго и нудно уверяют, что «Пакт Молотова-Риббентропа» был последним формальным договором с Гитлером в Европе, после которого тот и начал Мировую Войну. Однако это как минимум передергивание, а как максимум -- наглая фальсификация. Последними с Гитлером всё же «договаривались» все те же англичане и … поляки.

Что происходит после 23 августа, а точнее – после 24-го, т.к., на самом далее «Договор о ненападении между СССР и Германией» был подписан после полуночи, 24 августа 1939 года? Происходит серьезное международное событие. 25 августа Англия официально подтверждает и обещает Польше военную(!) помощь в случае нападения на неё со стороны Германии!!! Назначенное на 26 августа 1939 года нападение Германии на Польшу, для «разрешения Данцигской проблемы» и для «защиты угнетаемого поляками» немецкого населения в Польше, Гитлер отменяет!!! Отменят, хотя диверсионные отряды Вермахта и Абвера уже начали захват мостов и туннелей на территории Польши. Гитлер ведь был очень осторожный политик и не собирался рисковать немецкими солдатами впустую.

И вот тут Англия и становится последним «переговорщиком» с Гитлером! Англия, как военный (!!!) союзник Польши, сообщает Гитлеру, что 30 сентября в Берлин прибудут польские представители для «урегулирования» Данцигской проблемы. Ведь весь сыр-бор разгорелся именно из-за «требований» Гитлера всего лишь позволить Германии построить экстерриториальную железную дорогу через «Данцигский коридор» в Польше, из Германии в Восточную Пруссию, по которой немецкие граждане могли бы беспрепятственно ездить к своим родственникам в Фатерлянд и обратно. И Англия «обещает» Гитлеру, что польские представители, прибудут в Берлин 30 сентября.

Гитлер отменил назначенное на 26 августа нападение на «несговорчивую» Польшу, и стал «как порядочный» ждать этих самых представителей. Но 30 сентября из Польши в Берлин никто так и не прибыл, «терпение» Гитлера «лопнуло», и 31 августа фюрер отдает повторный приказ о вторжению в Польшу, на начала операции «Вайс».

Так что, если Западу, и особенно Польше угодно ставить Россию-СССР на одну доску с Гитлером в Развязывании Второй Мировой Войны, заявляя что это СССР «последним» договаривалось с Гитлером формальным «Договором» перед нападением Германии на Польшу 1 сентября 1939 года, и тем более угодно обвинять СССР-Россию и Сталина в подписании не существующих «секретных протоколов», по которым якобы Сталин (прежде всего!) и Гитлер, поделили Восточную Европу на «сферы влияния», то придется их огорчить. Последними с Гитлером «договаривались» именно поляки и англичане, когда «обещали» прислать в Берлин переговорщиков для урегулирования спорных вопросов между Германией и Польшей. Договаривались с Гитлером после подписанного 23 августа 1939 года в Москве «Пакта». «Договаривались» все дни после 23 августа, обещая прислать к 30 сентября своих представителей в Берлин для разрешения спорных вопросов.

И кто знает – может быть Гитлер в очередной раз «отменил» бы свое нападение на Польшу. Точнее перенес бы. А вот этого как раз Англия допустить и не могла. Англии нужна была Война.

Ну, а 17 сентября 1939 года Красная Армия вступила на территорию Западной Белоруссии и Украины (жертвы «москальского геноцида» поляки, сегодня эти территории любят называть «восточной Польшей»), для защиты белорусов и украинцев, проживающих на этих землях, от приближающейся германской военной машины, а больше наверное (по сути) -- от «братской любви» поляков. Эту дату поляки сегодня отмечают как «скорбную дату своей Истории» --- какой-то там очередной «раздел Польши». Для нынешних же «руководителей» Украины («бандеровцев», с помощью западных спонсоров «оранжевых революций» дорвавшихся до власти), эта дата должна быть «Государственным праздником» -- ведь именно благодаря «злодею Сталину» именно тогда были очерчены нынешние границы «незалежной и самостийной» (до невозможности) Украины. Хотя на самом деле, Сталин решал важнейшие геополитические задачи, стоящие перед Россией --- восстанавливал её Исторические Границы. И отодвигал срок начала Неизбежной Большой Войны Запада против СССР-России с 1939 года хоть на какое-то время, необходимое России для большей подготовки к схватке не на жизнь, а на смерть.

Об исторических событиях, прошедших в Европе с осени 1938 г. по 1 сентября 1939 г., с момента подписания Мюнхенских соглашений и до начала Второй Мировой Войны, написаны тонны исторических исследований, с поминутной расшифровкой действий всех участников тех событий. Уже достаточно известный исследователь истории России Н.В. Стариков, написавший несколько интересных книг о нашем «заклятом» друге и «союзнике» Англии и её вечных подлостях в адрес России за последние 200 лет (в том числе и «помощь в организации в России бесконечных Революций») выпустил недавно новую книгу «Кто заставил Гитлера напасть на Сталина?». В этой книге Стариков достаточно убедительно и доходчиво показал, как Англия раскручивала маховик будущей Войны в Европе, организовывая 1-е сентября 1939 года. Также вышел новый трехтомник А. Б. Мартиросяна «Мифы Пакта Молотова-Риббентропа», ещё более подробно показывающий все перипетии подготовки Второй Мировой Войны, раскручиваемой Западом.

Попробую и я, чисто «по обывательски», проделать то же самое, но в более коротком виде. Я ведь не историк и не собираюсь писать монографию на эту тему. Всё моё «исследование» может опираться только на тот объём информации, что я мог сам прочесть, с учетом тех вопросов, что возникли у меня после прочтения различных книг на эту тему. А книги эти (некоторые) иногда больше рождают вопросов сами, чем дают ответов на них. И эти книги не всегда могут показать сам механизм «тайной дипломатии» и интриг. Увы, в этом нет вины настоящего историка. Ведь эту самую «тайную дипломатию» никто, никогда и ни за что не выставит на всеобщее обозрение, а серьезный историк не имеет права говорить о недоказанных фактах в Истории. Но вот как раз «не историку», намного легче «пофантазировать» о том, как «могло бы быть», какие причины заставляли те, или иные государства поступать так, или иначе.

Никто и никогда не сможет доказать, что Гитлер, будучи откровенным ставленником Запада (прежде всего Англии и США), слал в Лондон или Вашингтон депеши с отчетами о «проделанной работе», или получал через «связников» письменные указания от своих английских и американских «хозяев». Этого скорее всего просто не было. Но вот получать нужную информацию и передавать её своим «спонсорам» на Запад, согласовывать свои действия с политиками в Лондоне и Вашингтоне через «посредников», тех же немецких промышленников и финансистов, либо через немецкую, ещё кайзеровскую аристократию, связанную с английской аристократией чуть не родственными связями --- всегда пожалуйста.

На Нюрнбергском процессе к различным срокам, кроме немецких военных преступников, были приговорены промышленники и финансисты А. Шпеер, Г. Шахт, Г. Крупп... А в чем конкретно они обвинялись? Это ведь не отдающие приказы на уничтожения людей военные, или гестаповские чины. Вся их вина была в том, что они управляли военно-промышленным комплексом (ВПК) Германии. Кажется на них ещё «повесили» труд заключенных и рабов из оккупированных стран? Так эти рабы (из СССР прежде всего) трудились по всей Германии, вплоть до мелких лавок и крестьянских ферм. А может повесили одних (военных) и сажали этих, прежде всего потому, что они могли ляпнуть о том, как они выполняли, в том числе, и роль «посредников» между Гитлером и той же Англией и США? Один из «промышленников» так и заявил, что в Нюрнберге вполне найдутся места для многих представителей деловых кругов Америки, с Уолл-Стрита. Впрочем, и седели-то они не так уж и долго. Самым долгим седельцем оказался самый главный «посредник», Р. Гесс, но этого, не зная что с ним делать, англичане в итоге и удавили как собаку «телефонным шнуром», когда встал вопрос о его возможном освобождении. Но всё равно, доказать такое «посредничество» сложно, а то и практически невозможно, а вот дилетанту и не историку «пофантазировать» об этом вполне допустимо.

Иногда кажущаяся нелогичность процессов и поступков политиков, становятся понятны лишь после изучения дополнительных «документов», или ещё лучше после понимания механизмов, приводящих те, или иные процессы в действие. Например, заключение Гитлером «Договора-Пакта» со Сталиным в 1939-м для самого Гитлера, вроде бы, было абсолютно невыгодно — потеря «союзников» в Прибалтике, с потерей шикарного плацдарма для нападения на СССР через этих союзничков, отодвинутая Государственная граница СССР от Минска к Бресту, и прочие минусы. Но в итоге-то, он то прекрасно знал, что может получить в перспективе, отдав Сталину огромные территории, через год-другой, «получив» одну общую сплошную границу с СССР. Тем более, что Гитлер на момент подписания «Пакта со Сталиным» решал сиюминутные проблемы – обеспечивал Германию гарантией «невмешательства» России-СССР в его заранее запланированной агрессии против Польши при воссоединении Германии с Восточной Пруссией.

В начале 1939 года, после сдачи Чехии Гитлеру осенью 1938 г. во «временное пользование», в «аренду», с её мощным военно-промышленным комплексом, фюрера стали настойчиво толкать дальше на Восток, к России. В результате, по замыслу спонсоров и кураторов Гитлера, Германия в идеале должна была выйти на общую границу с СССР в районе Минска, с последующим выходом в Прибалтику (например, для «защиты немцев в прибалтийских государствах от большевизма»?). Дальше находится Финляндия, просто мечтающая о совместных военных действиях с Германией против СССР, чтобы оттяпать себе Карелию и создать «Великую Финляндию». Оставалось только решить одну маленькую (так, «мелочь») проблемку --- между Германией и СССР находилась свободолюбивая до невозможности Польша, которая и сама мечтала повоевать против России в союзе с тем же Гитлером. Ведь до весны 1939 года больших друзей, чем Гитлер и поляки, на всей планете было не сыскать. И доктор Геббельс восхищался Польшей, где также как и в Германии не любят евреев («главное зло» на планете). А уж как поляки млели от восхищения, общаясь с Германией, сегодняшним «бандеровцам» на Украине, не знающим как бы им ещё понравиться США, ещё учиться и учиться. Казалось бы, близнецы-братья, Польша и Германия, должны будут объединиться и вместе лихо победить «клятых москалей», и всё вроде бы к этому совместному походу на «москалей» и шло. Но…

Тут, похоже, от такого полюбовного союза стал увиливать сам Гитлер, прекрасно зная, что это за соседи, и как государство в лице польской элиты, больной на всю голову и мечтающей только о том, как бы подороже кому-нибудь продаться, и как нация в лице польского народа, никогда не доверявшего соседям немцам. В конце концов, нельзя сбрасывать со счетов вековой опыт проживания двух соседних народов, и не всегда «добрососедского». (Та же продажность польской «элиты» существует уже наверное где-то на генном уровне. И связанно это прежде всего с идущей из средневековья польской системой «выборов» короля для Польши. Дело в том, что в отличии от большинства европейских династических монархий, в Польше король избирался Сеймом, польским парламентом. «Депутатами» этого парламента были польские князья-паны, шляхта. Королем мог стать, в принципе, любой. Точнее самый родовитый, или богатый, или сильный. Но проголосовать за него должно было не «простое большинство», не подавляющее, а только всеобщее, т.е., король должен был быть выбран только единогласно. Если кто-то из «панов» был против, то голосование отменялось, переносилось и т. д. И желающий стать королем просто обязан был «договариваться» с «оппозиционерами» лично. Вот такие они, издержки «демократии по-польски». Сотни лет таких «договорных» взаимоотношений и наложили свой отпечаток на польскую «элиту», на её мозги --- каждый мнит себя Королём Польши, или готов поторговаться с тем, кто больше предложит. Также, географическое и геополитическое буферное положение Польши, между православной Россией и католическо-протестантским Западом, приучило польскую «элиту» «торговать» своей незалежностью, пытаться изображать из себя «посредников» между Россией и Европой.)

Так вот, Гитлеру, при всех дифирамбах, что пели до весны 1939 года друг другу Геббельсовская контора и польские паны, совсем не улыбалось иметь в «союзниках» Польшу. Все-таки Гитлер был совсем не дурак, и прекрасно понимал, что на самом деле вовсе не Германия, а Англия с США, являются не только большими и главными «друзьями», но ещё и банальными хозяевами польской «элиты». Так что иметь у себя в тылу слегка неадекватного «союзничка» Гитлер абсолютно не хотел. Он наверняка понимал, что по первой же команде из Лондона поляки повернут оружие на Берлин, когда германская армия основательно завязнет на просторах России (ведь Лондон именно такой сценарий Развития Второй Мировой Войны и рассматривал для себя – въехать в Европу на белом коне освободителя Европы от «фашистской и коммунистической чумы»). Да и на боевые качества поляков Гитлер совсем не собирался полагаться. Вспомните, где использовали немцы всю продажную шваль из славянских народов (тех же «власовцев», «казаков» или «бандеровцев») во время Войны? Только в карательных акциях в тылу немецкой армии, против партизан в Белоруссии и на Украине, и против тех же сербов в Югославии, т.е. , славян – против славян. На фронте же предпочитал больше полагаться на тех же венгров, издавна ненавидевших Россию, или на худой конец румын. Но только не на славян против Русских.

Таким образом, Гитлер «готов» был выполнить свои обязательства перед Западом и «напасть» на Россию хоть уже в 1939 году. Но похоже, что в этой ситуации Гитлер пошел на лёгкий шантаж Англии -- мол, на СССР нападу как и обещал, но только не в союзе с Польшей: делайте, что хотите, но воевать в компании с вашими холуями против Русских отказываюсь. Для Гитлера было проще и безопасней Польшу оккупировать, и выйти на общую границу с СССР (а там, как говорится, видно будет), но ни в коем случае не идти в одной компании с ней против России (СССР). Но серьезного повода для нападения на Польшу у Гитлера не было. Англию, подобное условие Гитлера, сна никак не лишало. Англия вообще всегда готова воевать со своими врагами до последнего «союзного» солдата. Чехию ли сдать под Гитлера или Польшу --- какая разница? На простой польский (чешский) народ Англии всегда наплевать. А для «элиты» местечко в Лондонах всегда найдется -- с голоду им не дадут помереть. Но чтобы Гитлер смог оккупировать Польшу, он должен на неё напасть под каким-нибудь предлогом. А как нападешь на такого милого союзника нацистов, каким была Польша всё это время? Нужно иметь какое-нибудь основание, в глазах «мирового общественного мнения», алиби. Вот если бы сама Польша, вдруг, стала бы «наезжать» на Германию! Тогда у Гитлера появляется вполне законное основание (в ответ на её «смелость») напасть и захватить Польскую территорию. То есть, надо было «рассорить» вчерашних полюбовников. И Англия Гитлеру в этом «помогла».

На тот момент Германия была разделена на две части, собственно Германию и Восточную Пруссию (нынешняя Калининградская область в составе РФ). Посередке, кишкой вытянулся узкий коридор польской территории к Балтийскому морю, к порту Данциг (Гданьск), имеющего статус «вольного города» и порта под управлением «международного сообщества», для совместного использования этого «коридора» Польшей и Германией. Через этот «коридор» немцы без каких-либо особых проблем достаточно свободно сообщались с Кенигсбергом и Пруссией, уже граничащей с Прибалтикой небольшим участком границы. Союзники Германии, Венгрия и Румыния граничили с СССР южнее Польши, на Украине. Но направлении прямого удара по Москве, через Белоруссию, закрывалось Польшей. Гитлер конечно мог начать наступление на Россию через Пруссию-Прибалтику (и Польша даже готова была предоставить «коридор» для немецких войск), или через Венгрию-Румынию. Но сегодня мы знаем однозначно, что в 1939 году для такой Войны у Гитлера, во-первых, сил ещё не было. Ему просто необходимо было ещё время, хотя бы год-другой, для накопления сил и средств для ведения Войны против СССР. Во-вторых, вести наступление на СССР через узкое пространство Прибалтийских республик просто опасно, т.к. ударом через Белоруссию (от Минска) вся «прибалтийская» группировка немцев легко отрезается. И также легко ликвидируется «южная» группировка из Венгрии-Румынии на Украину. А вот сплошная граница-фронт с СССР была для Гитлера, как не странно, хоть и очень протяженная, но более «выгодная». Она позволяла маневрировать войсками при нападении и выбирать направления главных ударов. И самое главное, ну никак не хотел Гитлер иметь поляков своими союзниками, да ещё у себя в тылу.

Гитлеру необходим был повод, пусть незначительный, для будущего «развода» вчерашних друзей и Германия выдвигает Польше условия для передачи немецкого же Данцига Германии, для облегчения, экстерриториального пользования этим «коридором» и свободного проезда через этот участок польской территории для немцев в Пруссию и обратно. Эти условия абсолютно никоим образом никак не ущемляли «польские интересы», т.к. Данциг не был польским городом ни юридически, ни тем более этнически, и от Польши только требовалось согласие на присоединение Данцига обратно к Германии юридически. Мало ли какие нюансы добрососедского проживания приходится решать соседним государствам, тем более таким дружеским, какими были тогда Германия с Польшей. И ведь наверняка Гитлер готов был даже предоставить полякам «выход к морю», к Балтике, через тот же Данциг. Но Гитлеру нужен был «повод» («спорный вопрос») к обострению отношений с «дружественной» Польшей, и Польша этот «повод» для будущей «конфронтации» сама Гитлеру и предоставила.

Польша («вдруг») начинает вести себя так, как будто она «недоперепила» своего самогона, «бимбера», и вошла в состояние тупой озлобленности и бессмысленного желания срочно подраться с собутыльником. Опасная видимо штука, польский самогон. В ответ на вполне адекватные предложении Германии по урегулированию «возникших спорных вопросов», начинает тупо наезжать на Германию, хамить, чуть ли не Войной грозить. Если историк не хочет учитывать в своих исследованиях фактор наличия «дирижеров», что раскручивают ситуацию к Большой Войне, то в его «истории» будет сказано, что Поляки просто «необъяснимые кретины». А если допускает, что за всей этой историей стояли Англия (и США в её тени), то придет к выводу, что поляки все же не совсем конченные идиоты. Гитлеру нужен был «железный» повод, основание для «обострения отношений» и для дальнейшего нападения на Польшу. И он его получил. Польша стала, в ответ на предложения Германии (сегодня их пытаются выдать за гитлеровский «ультиматум» насчет Данцигского «коридора»), «совершенно необъяснимо» наезжать на Германию и нарываться на Войну. Как уж там Гитлер сообщил англичанам свою просьбу-предложение по поводу изменения поведения Польши, чтобы та стала «сама» нарываться на Войну, в общем-то и не важно. Может англичане и «сами догадались» как «помочь» Гитлеру, развязать ему руки для будущей оккупации Польши и выхода к границам СССР. В этом плане англичане те ещё мастера. Однако Англия не собиралась ставить польскую «элиту» в известность относительно своих планов на Гитлера. Официально Лондон всячески «осуждал» германские «амбиции и агрессию», и Польшу стали пошло науськивать на Германию.

Англия, как самый «главный друг» Польши, идет на совершенно для неё необычное и даже немыслимое, она обещает Польше не просто дружеское участие и «сердечное согласие», если она будет нарываться на войну с Германией и та на неё нападет. Полякам обещают военную помощь, и даже называют цифры этой помощи, чуть не тысячу(!) с лишним боевых самолетов самой Польше. А также обещают-обязуются, в случае нападения на Польшу Германии, объявить той Войну, начать боевые действия во Франции против Германии и начать «бомбардировки» самой Германии. Для этого от Польши требуется «просто» и «всего лишь» немного повыдрючиваться перед Германией в ответ на её «предложения», занять «твердую позицию»! Немцы обидятся, нападут, агрессоры проклятые, на «бедную» Польшу. А буквально на следующий день Англия и Франция объявят Войну Гитлеру, и лихо нападут на него с запада, из Франции. Войны на два фронта ни одна страна мира никогда не выдержит. Германия продержится тоже не больше пары недель, и совместными усилиями Союзников она будет разгромлена (особенно этого удара из Франции опасались немецкие генералы, не понимавшие всех тонкостей взаимоотношений Гитлера с Западом).

Что уж там в виде трофеев наобещали полякам англичане, сегодня не так уж и важно. Может быть (и скорее всего) отдать Польше Восточную Пруссию. Данциг, а то и часть самой Германии мечтали прихватить и сами поляки, ведь опыт-то у них уже был с Тешинской областью при «разделе» Чехии. Наверняка поляки понимали, или хотя бы догадывались (не все же там имбицилы), что дело не чисто, но поделать они ничего не могли. Для этого надо быть независимой «элитой», а таковой в Польше, за последние лет 300 не наблюдается. И Польша стала «нарываться».

Польша хамски провоцировала Гитлера на нападение, имея «гарантии» военной помощи от Англии. У Гитлера же, в ответ на «хамские наезды» Польши, появляется отличный «повод» не только оккупировать Польшу и выйти на границу с СССР под Минском. Он даже планирует дальнейшее продвижение в Прибалтику (в плане «Вайс», разработанного весной 39-го, после нападения на Польшу предусматривается такая возможность), что не может не нравиться его «хозяевам» в Лондоне. И Гитлер точно знает (по крайней мере надеется), что Англия Польше помогать не будет -- и в саму Польшу не пошлет военную технику, как «обещала» полякам, и во Франции с места не сдвинется, чтобы «помочь» погибающей Польше. Сил у Гитлера ещё не много, но вполне хватает, чтобы разгромить польскую армию. Если всё будет «нормально», то он даже выйдет к Ленинграду через Прибалтику и практически «соединится» с Финляндией. Оккупировав всю Польшу, Гитлер выйдет сразу к Минску, а там и до Москвы рукой подать.

Но вот только в планы самого Гитлера, большая Война с Россией (СССР) в этом году всё же не входит. Авантюристом Гитлер не был, хоть его таковым и пытаются выставлять, и к Войне с СССР (Россией) в 1939 году он был просто не готов, и экономически и в военном плане. Вообще, все сказочки про «авантюризм» Гитлера, его неадекватные и «необъяснимые» поступки, усердно сочиняются прежде всего на Западе -- посмотрите фильмы о Войне, состряпанные в Голивудах. Но стоит только понять, что практически все свои действия Гитлер всегда согласовывал со «спонсорами» в Англии и США, то вся его «шизофрения» враз улетучится. Но летом 1939 года Гитлер попытался сыграть свою собственную партию. И это, кстати, продлило его политическую и земную жизнь на пару лет. Хотя если бы Гитлер все же вошел в военный конфликт с Россией-СССР уже в 1939 году, то началась бы изматывающая и долгая позиционная война Германии против России, что вполне устраивало Англию. Ведь и РККА после «реформ» Тухачевских тоже представляла из себя достаточно жалкое зрелище, что подтвердили и события на о. Хасан и та же Финская компания. И у Гитлера Вермахт был все ещё в не очень боеспособном состоянии и те же немецкие генералы отмечали, что немецкий солдат 39-го существенно отличается от солдата 1914 года своей выучкой и готовностью воевать за Рейх. Так что именно сам Гитлер, прежде всего, не собирался начинать Большую Войну против России (а Мировых Войн без участия России в принципе не бывает) именно в 1939 году.

Но мало того, что Польша весь 1939 год откровенно «наезжала» на Германию, так она ещё и устраивала «грязные провокации» против Германии на границе и всячески «притесняла» немецкое население. Кончилось тем, что «польские пограничники» нагло напали на радиостанцию в приграничном немецком городке Гляйвице и обматерили Германию в «прямом эфире». Конечно же, никакая уважающая себе страна подобную выходку терпеть не должна была. Вот и Германии «пришлось» наказывать своих вчерашних «польских друзей». Это мы сегодня, после Нюрнбергского суда знаем, что «пограничный инцидент» был немецкой провокацией, а само начало Второй Мировой Войны в западной Европе было вообще больше похоже на имитацию. Но тогда, в 1939 году, официально всё выглядело вполне пристойно и убедительно — Польша долго и нудно «наезжает» на вчерашнего союзника, затем вообще совершает нападение на его городок (никто из немецких граждан особо не пострадал, только были убиты именно «польские военные» совершавшие нападение и вроде бы один немец, что к тому же сочувствовал полякам) и хамит в радиоэфире. А Германии только и остается, что примерно наказать «обидчика», что она и делает.

У Англии же были свои планы на всю эту авантюру с германо-польской войной. Чтобы Война Германии и СССР состоялась наверняка уже в 1939 году, Англия, в ответ на настойчивые предложения Сталина о создании в Европе уже в 1939 году «антигитлеровской коалиции», в апреле 1939 года предложила Сталину в одностороннем порядке предоставить Польше гарантии безопасности, в случае нападения на неё Германии, предоставить ей военную помощь, а ещё лучше начать воевать на её стороне против Германии. Мол, хоть поляки и не хотят заключать с Россией Договор о взаимной помощи, «боясь потерять свою душу», но пусть Сталин всё равно возьмет на себя такие односторонние обязательства. Верхом мечтаний спонсоров Гитлера была надежда, что Сталин либо возьмет на себя эти «односторонние обязательства по защите братьев-поляков» (послал же господь «родственничков») и ввяжется в Войну с Гитлером, защищая и интересы СССР в том числе, либо ввяжется в Войну как-нибудь сам собой, не желая допустить проникновение Гитлера в Прибалтику. Ведь Гитлер, нападая на придурошную Польшу и быстро её побеждая, сразу попадал в радостные объятия фашиствующих прибалтов, которыми по сути всегда управляли немецкие «бароны» черте с каких времен. Таким образом Гитлер выходил на дистанцию прямого выстрела по Ленинграду в Прибалтике и к пригородам Минска в Белоруссии, что «угрожало национальным интересам СССР» (!), и Сталин просто «обязан был принять меры», и в итоге всё равно должен был бы ввязаться в Войну с Гитлером. Таким образом была создана почти 100 % вероятность Большой Войны Германии и СССР уже в 1939 году и по замыслу Англии, Большая Война Германии и СССР (России) просто не могла не начаться в 1939 году!!! Выстраивалась практически беспроигрышная (для Запада) схема-комбинация, как в шахматах. Дальше Англия, глядя со стороны на эту Войну выжидает, когда противники ослабят друг друга до смерти, и входит в Европу (на пару с США) «спасать европейскую демократию и свободу» от «тоталитарных режимов Гитлера и Сталина», ставя во главе и Германии и России нужные ей правительства (да хоть бы и того же Керенского снова в Россию, почему бы и нет?).

Но, во-первых, Сталин был фигурой полностью независимой от Запада, т.к. не они его к власти приводили и заставить Сталина ввязаться из-за поляков (было б из-за кого жертвовать русскими солдатами) в большую Войну, было просто невозможно. А во-вторых, и самому Гитлеру Большая Война с Россией в 1939 году ну никак не улыбалась. Он к ней был просто не готов. У него и на войнушку с поганой Польшей ресурсов-то было всего на пару месяцев, а ввязаться в Войну ещё и с Россией в то лето для Гитлера было просто самоубийственно. Гитлер ведь хотел не только быть пошлым холуем и шестеркой Запада, но и пытался отстаивать интересы своего «РЕЙХА». И тут он кидает своих спонсоров-хозяев на Западе. Гитлер заключает со Сталиным, которому война вообще не была нужна, и не только в 1939-м, «Договор о ненападении». Этот «Договор о ненападении» очень был нужен прежде всего Гитлеру. Но и Сталину он был также нужен, т.к. Сталин видел, что после того, что навытворяли в Армии Тухачевские, воевать с Гитлером просто не чем и не с кем, да и армия, комплектуемая по территориально-милицейскому принципу к большой Войне была совершенно не готова. Всеобщая воинская обязанность была введена ведь только в 1939 году, 1 сентября, и увеличение её численности началось именно после заключения с Гитлером Договора о ненападении. А для защиты России, с её огромной площадью и населением, только такой способ комплектования Армии и годится, когда все мужское население страны проходит в обязательном порядке полноценную военную подготовку в течении 2-3-х лет и пригодно к Войне. В итоге и Гитлер и Сталин, получили по полтора года передышки для подготовке к Неизбежной Большой Войне. И хоть Гитлер терял выгодный плацдарм в Прибалтике, а граница СССР отодвигалась от Минска до Бреста, но он рассчитывал в будущем отыграться с прибылью. Другое дело, что его планы в итоге накрылись медным тазиком. Но и тот и другой, и Гитлер и Сталин, с большой пользой использовали эти полтора года для подготовки к Большой Неизбежной Войне, которую заваривали для них в Англии и США.

Но повторюсь, именно Гитлер был более заинтересован в подписании со Сталиным, с СССР-Россией, «Пакта о ненападении». Ведь это он собирался ещё с весны 1939 года нападать на Польшу и воссоединить Германию и Восточную Пруссию, сделав из Польши «протекторат». И именно ему как будущему агрессору необходимы были «гарантии» того, что Сталин не двинет против него войска в случае нападения Германии на Польшу. Ведь Англия и её сателлит Франция могли ведь все же и подписать с СССР летом 39-го военное соглашение против Германии и для «защиты Польши» в том числе, и тогда собственные планы Гитлера на «Мировое господство Рейха» могли запросто накрыться. Так что именно Гитлер был более заинтересован в подписании с СССР Договора о ненападении, а не Сталин. Ведь как раз Сталину такой «мир» никакой гарантии как раз и не давал, что и подтвердилось 22 июня, когда Германия аннулировала в одностороннем порядке Договор о ненападении и напала на Россию-СССР.

(Однако, ещё раз повторюсь, Сталин смог выжать максимальную выгоду для СССР из этого «Пакта». Для начала заставив Гитлера пойти на подписание торгового соглашения, по которому СССР поставляла-продавала в Германию сырьё в чистом виде, а Германия поставляла в СССР оборудование для промышленности «двойного назначения» (что использовалось прежде всего и именно в военной промышленности) и даже образцы вооружений. А также получили достаточно большой кредит от Германии в 200 миллионов марок с погашением в … 1945 году. И только после подписания данного торгового соглашения Москва пошла на подписание Договора о ненападении. Тем более этот Договор на самом деле больше похож на Договор о «нейтралитете» со стороны СССР, пока Гитлер будет разбираться с Польшей. А то, что Гитлер все же опасался того, что в случае его нападения на Польшу, против него могут выступить либо Советы, либо Англия и Франция, подтверждает тот факт, что первое Нападение на Польшу планировалось и началось ещё 26 августа, а не 1сентября. Но через несколько часов после того как первые диверсионные отряды Вермахта вошли в Польшу и стали захватывать мосты-туннели, Гитлер узнав, что Англия и Франция подписали с Польшей военный договор, остановил это наступления. И Англии пришлось целую неделю «убеждать» Гитлера, что эти соглашения с Польшей – фикция. И уже после получения гарантий от Англии, что помощи Польше не будет, Гитлер и двинул войска в Польшу 1 сентября.

То как Англия в эти дни «боролась за Мир!» и как она смогла впихнуть Гитлера в Польшу – достойно «восхищения». В эти же дни конца августа 39-го Англия официально, на весь мир сообщает Гитлеру, что убедит Польшу прислать 30 августа в Берлин польских представителей для улаживания «Данцигского спора». Гитлер застывает в ожидании. Генералы Вермахта уверены что война с Польшей опять откладывается. Однако 30 сентября 1939 года никто из Польши в Берлин не приехал и тогда Гитлер, вечером, отдает приказ о начале операции «Вайс» на 1 сентября. Взведенная военная машина Германии срывается в пропасть Мировой Войны. И опять Англия вроде как не при чем. Ведь она «до последней минутки пыталась предотвратить Войну»!!!! Но не смогла… И поляки какие-то несговорчивые попались и Гитлер – просто маньяк какой-то.

Кстати, насчет того, что Сталин начал «подло торговать с Гитлером» после подписания «Пакта о ненападении». Вообще-то после привода Гитлера к Власти объем торговли СССР с Германии существенно был снижен. Но именно Англия и США вбухивали огромные кредиты в Гитлера все эти годы, до 23 августа 39-го. Торговля СССР и Германии активизировалась после подписания «Пакта» и именно эта «активизация» была главным условием со стороны Сталина Гитлеру при подписании «Пакта» -- мол, хотите получить Договор о ненападении (точнее Договор о «невмешательстве и нейтралитете») со стороны СССР в случае вашего нападения на Польшу – давайте кредиты и военные технологии в обмен на «нейтралитет» России. Однако и сам Запад не перестал «торговать» с Гитлером ни после 1 сентября 1939 года, ни даже после 3 сентября 1939 года, после того как Англия «официально» объявила Войну Германии. Просто торговля пошла через третьи страны. И эта «торговля», а точнее откровенное снабжение Гитлера Западом той же рудой «Швеции», или нефтью «Гондураса и Венесуэлы», продолжалось вплоть до 9 Мая 1945 года. )

После же того, как был заключен «Договор о ненападении» между СССР и Германией 23 августа 1939 года, Англия не долго горевали из-за того, что её «обвели» вокруг пальца Гитлер и Сталин. В конце концов, Гитлер наверняка «убедил хозяев», что от своих обещаний он не отказывается. Вот только немного ещё соберется с силами и обязательно нападет на СССР. И для Запада было все же выгодней дать Гитлеру время на более тщательную подготовку к Большой Войне с СССР (Россией). Тем более в СССР всех основных поклонников «союза» с Германией (в РККА), Сталин уже перестрелял, и война, начатая в 1939 году, могла слишком быстро закончиться поражением ещё слабой Германии. А Западу была нужна, как раз долгая и серьёзная Война, чтобы не только Германия, но и СССР были максимально обескровлены. Так что, когда англо-французская делегация пудрила мозги Сталину, не желая подписывать договор о военном сотрудничестве против Германии, то в Лондоне вполне допускали возможность подписания «Договора о ненападении» между СССР и Германией. В любом случае, этот «Договор» не поставил крест на планах Запада на развязывание Войны между Германией и СССР в будущем. Хороший политик (а в Лондоне не дураки сидят), как и хороший шахматист, просчитывает разные варианты развития событий. Главное, чтобы эти варианты способствовали достижению главной цели, а сколько при этом придется потерять пешек («шестерок»), не так уж и важно. Ведь и в 1939 году, и в 1941-м на Западе были на 100 % уверены, что СССР не выдержит нападения Германии и будет уничтожен. Хотя, как написал в своих работах историк А. Б. Мартиросян, этот «Договор о ненападении между СССР и Германией» очень «расстроил» Запад (этим «Пактом Молотова-Риббентропа» Сталин в итоге поменял расписание и начала Войны, и весь ход Мировой Истории, как его планировали на Западе). Особенно «расстроились» на Западе после того, как летом 1941 года Запад убедился, что после нападения Гитлера Россия Войну не проиграла, и особенно после окончания Войны, когда Россия в Войне победила. Ведь в итоге этот «Договор» стал основой новых границ СССР и привел к созданию дружественных России «буферных» государств в Европе. А вот Западу, благодаря внешнеполитической деятельности Сталина, пришлось самому воевать со своим ставленником Гитлером. А Англия перестала быть мировым гегемоном, «отдав» своё влияние новым «хозяевам Мира» -- США.

Связанная письменным договором с Польшей, Англия 3 сентября всё-таки объявила Германии Войну официально, и даже отправила во Францию некоторое количество войск. Также были закуплены футбольные мячи (10.000 штук), для товарищеских матчей французских и английских солдат, скучающим на передовой. Правда до дружеских матчей с немецкими солдатами дело не дошло, но и патроны на передовой особо не транжирили. Ведь можно было ненароком и попасть в кого-нибудь, случайно, по другую сторону фронта. Ведь формально Война в Европе, между Англией и Францией против Германии, была объявлена из-за трижды никому не нужной Польши, которой не стало уже 17-го сентября, меньше чем через три недели после начала Войны. Чтоб не выглядеть уж очень глупо, мир с Германией, через месяц после объявления Войны, заключать тоже не торопились. В конце концов, армии союзников заняты делом, на Германию сбрасываются тонны листовок смелого характера. А если какой-то тюк с листовками не развязался в воздухе и кого-нибудь зашиб в Германии, то что ж поделаешь, на то она и война, чтоб были жертвы. Ну и, любая война это прежде всего возможность подзаработать на военных заказах. Так что можно было и поиграть в «странную войну» в Европе.

Но в эти полтора года Сталин смог начать реальную реформу в армии и провести перевооружение РККА на совершенно новые образцы техники -- танков, самолетов, пушек, стрелкового оружия (на смену «трехлинейкам» в РККА поставили автоматические винтовки СВТ в количестве нескольких сот тысяч штук, перевооружив ими боевые стрелковые части, и автоматы ППД и ППШ для сержантского состава пехоты, танкистов и десантников). Также Сталин «потренировал» часть офицерского корпуса в финской компании и заодно решил территориальную проблему под Ленинградом. (Финнам Англия и Франция, также как и Польше, «обещали» всяческую помощь вплоть до бомбардировок Баку и Мурманска -- только бы они ввязались в Войну с Россией-СССР. И даже стали готовить эти авианалеты. И Сталину пришлось перебрасывать дальнюю авиацию в Закавказье и готовить ответные удары по сирийским и иракским авиабазам англичан. К счастью войны между СССР и англо-французами не произошло и Мировая История пошла по другому сценарию: у Маннергейма солдаты кончились, а Гитлер врезал по Франции – показал им что такое «Блицкриг» в действии.)

И «пришлось» тогда Англии «сдать в аренду» Гитлеру остатки Европы с потрохами, всей экономикой и промышленностью, чтобы усилить мощь Германии. Пришлось, правда, для этого слегка пожертвовать французскими солдатами и Францией, но и Гитлер ведь не варвар же -- взял и остановил свои войска в Дюнкерке, «позволив» союзным войскам перебраться в Англию. Да и по Елисейским полям в Париже немцы танки не гоняли, асфальт не портили. Заодно «спонсоры» убедили Гитлера, что говорить о «дележе Мира» между Англией и Германией, можно будет только тогда, когда будет устранена Россия (СССР), как главный мировой конкурент на континенте. Через друга англичан адмирала Канариса Гитлер «узнал», что в СССР «нет» приличной военной промышленности, что среди военных будет саботаж (как в 1914-м при царе, и Берии в итоге пришлось поставить к стенке аж 56 генералов), что в СССР, скорее всего, будет «Революция», что сразу после нападения Германии начнутся национальные «волнения» в национальных республиках. Уже позже, в мае 1941 года, Гитлеру пообещали через Гесса полную безнаказанность «однофронтового разбоя» в его Войне с СССР, и может даже и некие «совместные действия» против России. Кстати, именно эту возможность «совместных действий» против СССР 22 июня 1941 года ждали и в Москве (от этой Англии всего можно ожидать). Поэтому и официальное заявление руководства СССР, Молотова, прозвучало «только» в 12.00 дня (о чем так любят постенать «разоблачители»). Так ведь только ближе к обеду у Сталина и была достаточно полная информация о том: -- что произошло; -- кто идет в союзниках у Гитлера; -- с кем Англия и главное США (хотя эти вроде и заверяли Сталина в своей поддержке в случае нападения Гитлера, но кто их знает, этих буржуев); -- какая позиция у Японии. Перед официальным заявлением Молотова тот сначала, как нарком иностранных дел, обратился к Японии с просьбой урегулировать «пограничный конфликт» между Германией и СССР, и только после точного прояснения обстановки и было озвучено заявление Советского правительства.

Так что, Польша не «просто так» выкобенивалась перед Германией, провоцируя ту на нападение. Её об этом «попросили» англичане. А Англию об этом «попросил» Гитлер (или те сами такие «догадливые» оказались и поняли, как развязать Гитлеру руки в отношении Польши). Вот такие вот «шахматы».

Но кстати. Если внимательно посмотреть и сравнить ход разворачивающихся боевых действий в Польше в сентябре 1939 года, и в СССР в июне 1941 года, то можно увидеть кое-что общее. В книге Н. Старикова «Кто заставил Гитлера напасть на Сталина», и особенно в книге А. Б. Маротиросяна «Кто привел Войну в СССР», проведен анализ «подготовки» Польши к войне с Германией. Так вот, Польша совершенно не готовилась к оборонительной войне против Германии. Ведь всё это время они были «союзниками», и у Польши просто не было отработанных военных планов на войну против Германии. Только против СССР. И даже начав в марте-апреле (после утверждения в Германии «плана Вайс» по нападению на Польшу) пересматривать свои военные планы, Польша не готовилась к обороне от Германии. То есть, допускала возможность немецкого нападения на Польшу, но даже и не пыталась строить какие-то ни было укрепления на границе с Германией. Поляки готовились к «маневренной» и наступательной войне. Готовились, даже если Германия и нападет первой, сами вторгаться на территорию Германии. Правда собирались наступать не на Берлин, а захватить «вольный город-порт» Данциг и Восточную Пруссию. Черчилль написал, что польская армия не только уступала по мощи германской, но «и диспозицию её нельзя было признать разумной. Все польские вооруженные силы были разбросаны вдоль границ Польши. Резервов в центре не было». Также к западной польской границе с Германией были вынесены все склады запасов вооружений и снабжения польской армии (ведь до этого Польша собиралась воевать не с Германией, а с Россией). Польское правительство наверняка знало, что Гитлер накапливает свои войска против Польши, но готовилось только к одному: выдержать первый немецкий удар, а затем лихо перейти в победное контрнаступление, а во Франции их поддержат «союзники». Ведь по «обещаниям» Англии и Франции, те, уже на следующий день после нападении Германии на Польшу, ударят всей союзной мощью по Германии с запада и та рухнет. Ведь на границе Германии и Франции находится основной военно-промышленный комплекс Германии, Рурская область, с захватом которой Германия будет обречена на поражение. Гитлер даже высказывался на этот счет : « Если Франция и Англия через Бельгию нанесут удар по Рурской области, мы подвергнемся огромной опасности. Немецкое сопротивление придет к концу». Вот только Гитлер также «знал», что никакого «удара» по этому району (да и вообще ни по какому) со стороны Англии и Франции не будет. Ведь Гитлер не был примитивным авантюристом и психически ненормальным мистиком, как его выставляют сегодня, особенно на Западе. Он хорошо знал, что никто ему в спину не ударит, пока он расширяет плацдарм для нападения на СССР-Россию.

Сходные моменты сентября 1939-го и июня 1941-го, при разных побудительных причинах, чуть не стали и одинаковым концом для Польши и России. Но тогда Польша проиграла и чуть не погибла. А Россия всё же победила.

еще немного с liewar.ru
***
Был ли СССР готов к войне?
Автор Святослав Рыбас
Недруги нашей страны в канун юбилея Победы вновь навязчиво внушают неосведомленным, что советское руководство «прозевало» начало войны, и это, дескать, предопределило огромные потери. Разберемся еще раз – был ли СССР готов к войне?

Если отбросить детали, то вопрос о перспективах нашей страны сегодня встал прямо: модернизация либо смерть. Хотим мы того или нет, история здесь выходит на виток, очень схожий с тем, что имел место восемьдесят лет назад. Помните? «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». До начала Великой Отечественной оставалось ровно десять лет.

HTML clipboard
Недруги нашей страны в канун юбилея Победы вновь навязчиво внушают неосведомленным, что советское руководство «прозевало» начало войны, и это, дескать, предопределило огромные потери. Разберемся еще раз – был ли СССР готов к войне?

Если отбросить детали, то вопрос о перспективах нашей страны сегодня встал прямо: модернизация либо смерть. Хотим мы того или нет, история здесь выходит на виток, очень схожий с тем, что имел место восемьдесят лет назад. Помните? «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». До начала Великой Отечественной оставалось ровно десять лет.



Других кадров не было
Вопрос об этом остро вставал и раньше. Так российская имперская элита (шире – российское образованное общество) потерпела катастрофическое поражение, когда отказалась от постепенных реформ Витте–Столыпина. Во время войны она организовала заговор против Верховного главнокомандующего Николая II и совершила Февральскую революцию, с чего начался распад империи. Гражданская же война – это спор Февраля с Октябрем за то, кто будет проводить модернизацию. А Октябрь – это не только большевики, но прежде всего 85 процентов населения страны, крестьяне, из которых только одна пятая часть были грамотными. Они получили землю (даже путем разрушения высококультурных помещичьих хозяйств) и в силу этого стали, несмотря ни на что, главной опорой новой власти.

После Гражданской войны крестьянская масса в связи с исчезновением угрозы реставрации прежних порядков утратила интерес к коммунистам и на их попытки втянуть ее в государственное строительство ответила восстаниями. НЭП временно примирил обе стороны. Но вскоре оказалось, что перед лицом тектонических сдвигов в мире 20 миллионов крестьянских хозяйств, в которых до 40 процентов пахали землю деревянной сохой, не могут обеспечить индустриальное развитие страны. Отсюда берет начало ускоренный процесс модернизации Советского Союза. Понятно, что кадры для этой модернизации пришлось рекрутировать из простонародных глубин. Однако призванные на промышленные стройки крестьяне не могли так быстро, как требовалось, приспособиться к дисциплине, технологическим нормам, социальным требованиям.

Свои проблемы возникли и с управленческими кадрами. В их рядах были и сторонники постепенных реформ в духе Столыпина, и энтузиасты мировой революции, и те, кто просто ставил личное благо выше модернизаций-мобилизаций.

Или вот, к примеру, докладная записка замнаркома тяжелой промышленности, начальника Главцветметзолота А.Серебровского наркому Г.Орджоникидзе об обследовании работы Калатинского и Красноуральского медных комбинатов, в ней говорится: «Надо на Калате расчистить всю головку, чем мы и занимаемся теперь. Эту атмосферу лжи, обмана, очковтирательства надо уничтожить. Сил нет от их вранья. Даже в журналах официальные записи работы неверны. Спекальная фабрика не работает, а по журналу она проводится и т. д.». Негодование Серебровского вполне понятно. Приводимые им многие примеры рисуют картину «явного и наглого мошенничества», которое необходимо «уничтожить», «подвернуть гайки покрепче, а то народ на местах распустился до безобразия». Заметим, что требование «подвернуть гайки» возникло не только у Серебровского.

Во многом отсюда – и репрессии, явно чрезмерные. Но надо учитывать, сколь живо во многих было мироощущение Гражданской войны.



В испанском зеркале
Советская модернизация шла невиданными темпами. В январе 1934 года партийному съезду было доложено: «СССР преобразился в корне, сбросив с себя обличье отсталости и средневековья. Из страны аграрной он стал страной индустриальной. Из страны мелкого единоличного сельского хозяйства он стал страной коллективного крупного механизированного сельского хозяйства. Из страны темной, неграмотной и некультурной он стал, вернее, становится страной грамотной и культурной, покрытой громадной сетью высших, средних и низших школ, действующих на языках наций СССР.

Созданы новые отрасли производства: станкостроение, автомобильная промышленность, тракторная промышленность, химическая промышленность, моторостроение, самолетостроение, комбайностроение, производство мощных турбин и генераторов, качественных сталей, ферросплавов, синтетического каучука, азота, искусственного волокна и т. д., и т. п.».

О внешних факторах, диктовавших характер и темпы модернизации в СССР, написано немало. Здесь стоит напомнить хотя бы об одном – гражданской войне в Испании. Какие выводы напрашивались из ее опыта и итогов?

Первое. Фашизм, особенно германский, показал не только свою агрессивность, но и высокую оснащенность военной техникой, владение ею, организованность в современной войне моторов. Этих компонентов явно недоставало Красной Армии, принципы и командный состав которой были сформированы в свое время Л.Троцким для ведения войны, во-первых, против «контры», включая крестьянскую, во-вторых, чтобы «на штыках понести счастье и мир трудящемуся человечеству».

Второе. СССР при всем этом выступил единственной организованной силой, способной противостоять фашизму. Однако Англия и Франция больше опасались Сталина, то есть идей нового мира, чем Гитлера.

Третье. Неприятным сюрпризом для советского руководства стало то, что в составе пятой профашистской колонны, ударившей республиканской Испании в спину, оказались «свои»: сторонники троцкистской организации ПОУМ. Отсюда вопрос вполне закономерный: если завтра война, как поведет себя оппозиция внутри СССР? Где гарантия, что питомцы Л.Троцкого на командных высотах в РККА, имевшие счет к Сталину и сталинизму, не повторят «подвиг» царских генералов, сдавших в свое время царя и царизм?

Допустим, что так, скажет иной читатель, но под этой маркой был репрессирован цвет РККА!

Да, репрессии были. Но здесь вопрос о качестве офицерского корпуса. Какой опыт войны мог получить комсостав, в том числе репрессированный, служивший после Гражданской войны в нашей полумиллионной армии с двумя десятками кадровых дивизий на двадцать военных округов? Лишь в 1935–1939 годах начался ее переход на кадровую основу. И только в 1939 году был принят закон о всеобщей воинской обязанности. Лишь к этому времени началось оснащение армии современной техникой. Но ее освоение личным составом требовало времени, которого было катастрофически мало.



В воздухе пахнет грозой
Во всем мире тем временем быстро росли военные расходы. В Германии в 1937–1938 годах они равнялись 67,6 процента, в Англии – 32,2, в США – 17,7, во Франции – 37,7. В СССР в 1938 году они составляли 23,2 млрд рублей при общем бюджете в 124 млрд, а в 1940 году – 56,8 млрд при общем бюджете 174,4 млрд. В 1941 году госбюджет составил 216,1 млрд, расходы на оборону – 70,9 млрд, то есть почти треть всех бюджетных расходов.

Промышленность перешла на выпуск военной продукции. На полках магазинов стало гораздо меньше фотоаппаратов, часов, швейных машин, велосипедов. Авиационные двигатели, танки, истребители, бомбардировщики, эсминцы – вот что теперь становилось главным в производственных планах.

Стремительно шла не только структурная перестройка экономики. Менялась и ее география. Наряду с укреплением традиционных промышленных центров: Ленинградского, Московского, Донецко-Запорожского, Уральского, между Волгой и Уралом создавалось «Второе Баку», строились гиганты индустрии в Сибири и на Дальнем Востоке.

Там была создана вторая промышленная база. Современные экономисты подчеркивают, что «частным фирмам было бы не под силу построить такие дорогостоящие объекты за счет собственных средств». В 1937–1940 годах строительство новых и перепрофилирование старых заводов велось с учетом задачи создать предприятия-дублеры в машиностроении, нефтепереработке, химии. С 1939 года прекратилось новое строительство в Москве, Ленинграде, Киеве, Харькове, Ростове-на-Дону, Горьком, Свердловске. Предвидение проблем военного времени заставило форсированно развивать в каждом регионе производство продуктов питания и промышленных товаров народного потребления (мясо, молоко, мука, картофель, овощи, кондитерские изделия, бакалея, одежда, обувь, мебель, кирпич, известь и т. д.). Естественно, что при этом понижалась рентабельность производства и страдало качество продукции, но задачей той экономики было не повышение прибыльности, а удовлетворение насущных потребностей.

Из доклада помощника японского военного атташе в Москве капитана Коотани в декабре 1937 года: «...Наибольшего нашего внимания требует та работа по популяризации и обучению авиации, которая проводится Осоавиахимом. На съезде Советов в ноябре прошлого года начальник штаба ВВС Хринин заявил: «Германия заявляет, что имеет 70 тысяч летчиков. Если так, то мы должны иметь 100 тысяч». Это было встречено бурными аплодисментами, и на следующий день со стороны рабочих одного ленинградского завода последовал призыв: «100 тысяч мало, подготовим 150 тысяч человек». Это перешло на практические рельсы, и в последнее время Россия готовит 150 тысяч летчиков. Это массовое обучение началось примерно с начала прошлого года, под руководством штаба ВВС через систему гражданских аэроклубов Осоавиахима. Такие клубы существуют повсюду. Еще в конце позапрошлого года их было 137, последний из них имеет примерно по 10 учебных самолетов и постоянно примерно по 20 учащихся. Замечаются преимущественно рабочие и крестьяне, которые при этом не бросают основной работы. Таким путем Осоавиахим к концу позапрошлого года подготовил 2850 летчиков, соответствующих пилотам 3-го класса.

Я преклоняюсь перед руководителями Советского Союза, которые обратили свои взоры на эту проблему».





Происходило то, что на языке военных называется «распределение сил и техники в условиях ожидаемого нанесения удара авиацией противника». В октябре 1940 года городским жителям выделили землю для огородов. Во время войны жизнь миллионов горожан была спасена благодаря наличию вокруг крупных городов картофельно-овощных и животноводческих баз.

Была и еще одна экономика – экономика Гулага. Гулаг – это Главное управление лагерей НКВД. На 1 января 1939 года в тюрьмах содержались 350 тыс. заключенных, в исправительно-трудовых лагерях (ИТЛ) – 1,3 млн человек и в исправительно-трудовых колониях (ИТК) – 365 тыс. человек, в трудовых колониях – 990 тыс. человек. Большинство заключенных работали на стройках, на транспорте, в горнорудной промышленности.

В канун войны создавались также многочисленные особые технические бюро (ОТБ), известные как «шарашки». В ОТБ были отобраны ученые и инженеры для разработки главным образом военной техники. Благодаря им было резко ускорено перевооружение армии. Так, подавляющее число авиационных двигателей всех советских бомбардировщиков Великой Отечественной войны было разработано в ОТБ.

Тут надо сказать и о тех ста миллионах человек, что работали в 237 тысячах колхозов. Они поставляли государству свою продукцию по «твердым ценам», которые были в 10–12 раз ниже рыночных.

Войны еще не было, а страна была подобна осажденному лагерю. Что было одним из главных законов, обеспечивавших ее жизнестойкость? Антибуржуазный, трудовой, коллективный образ жизни и поведения. К началу Второй мировой в Германии в качестве домашней прислуги было занято 1,6 миллиона человек. Лишь позже их численность сократилась до трехсот тысяч человек. В СССР же эта категория была микроскопически малой. Германский рабочий и жил сытнее, и на заводе работал в одну смену. Советский рабочий не жировал. А заводы перешли на трехсменку. Кроме того, промышленность СССР располагала самым «молодым» станочным парком. В целом же советская экономика в канун и во время войны работала значительно эффективнее германской.



Степень готовности. И неготовности
Здесь нет необходимости подробно описывать дипломатические маневры Кремля накануне войны, обстоятельства вступления в состав СССР республик Прибалтики, успехи Красной Армии на Халхин-Голе, ее освободительный поход в Западную Украину и Западную Белоруссию, возвращение Бессарабии. Отдельная тема – финская кампания 1939–1940 годов. Почему? Потому что по ее итогам Сталин вынужден был дать объективную оценку состояния армии в канун большой войны. Он прямо сказал: «Культурного, квалифицированного и образованного командного состава» практически нет «или есть единицы». Он высказал неудовлетворение малоинициативностью бойцов, недостатками в культурном, военном и политическом образовании политработников, которым нельзя твердить, как «аллилуйя-аллилуйя», о «партии Ленина – Сталина» и не развиваться. Вождь также критически отозвался о состоянии снабжения, о низком качестве материалов разведки.

Вскоре после финской войны в кадры РККА были возвращены около 4000 репрессированных командиров. Стал разрабатываться новый дисциплинарный устав, согласно которому у командиров появилось полное право наказывать своих солдат, а у тех отнято право обжаловать действия командиров, четко разграничивались полномочия и мера ответственности. Возвращались дореволюционные военные звания «генерал» и «адмирал». Был введен принцип единоначалия, теперь командиры могли принимать решения без участия комиссаров. В военной доктрине произошли глубокие изменения, явившиеся следствием возвращения к российскому классическому военному наследию: вместо маневренной войны, концепция которой вытекала из опыта Гражданской, главной идеей стала война позиционная. Огромные пространства СССР и неуязвимость значительной части его потенциала были основными факторами в этом изменении.

Накануне войны приняли несколько важнейших решений о создании военной техники. Собранные вместе эти эпизоды рисуют драматическую картину. Приведем лишь один, связанный с танковой броней. В 1935 году тридцатилетний инженер Александр Завьялов, заведующий центральной лабораторией на Ижорском заводе, провел испытания брони танков Т-18 и Т-26, бывших тогда на вооружении. Снаряд 37-миллиметровой пушки, самой малокалиберной, разносил их броню в осколки. Ничего удивительного в таком результате не было, так как броня предназначалась для защиты от пуль. Но Завьялов, назвав танки «ходячими гробами», замахнулся на изменение концепции. Руководство Автобронетанкового управления РККА и директор танкостроительного завода восприняли критику инженера болезненно. Действительно, танки были «гробами», что вскоре подтвердилось в ходе испанской войны, но такие танки были тогда у всех европейских армий. Завьялов предугадал, как будет в ближайшее время развиваться танкостроение и как это отразится на военной стратегии. Он предложил новую технологию производства брони. И не был понят ни заказчиками, ни начальством. В условиях тогдашней системы власти это означало трагическую развилку его судьбы: либо стать изгоем, либо обратиться за помощью наверх. Завьялова уволили. Он направил письмо в Ленинградский обком партии Жданову. Вскоре записка инженера оказалась у Сталина. В мае 1936 года чекисты доставили Завьялова в кабинет вождя. Разговор длился несколько часов. Инженер оказался подготовлен лучше оппонентов: опираясь на свой профессиональный опыт металлурга и знания ситуации на германских заводах Круппа, где он побывал в командировке, он доказал, что советская металлургия на сегодня не готова обеспечить броней танки, подводные и надводные корабли. По решению Сталина было создано новое управление «Спецсталь», куда вошли Ижорский и Мариупольский металлургические заводы, а на базе центральных лабораторий этих заводов создали Центральные броневые лаборатории (в 1939 году преобразованные в Броневой институт). В итоге завьяловской дерзости армия быстро получила основу для создания целого шлейфа военной техники, которая оказала в годы войны решающее воздействие на средний и тяжелые танки Т-34, КВ, ИС, штурмовик Ил-2, линкоры, эсминцы и подлодки.

Не всегда дело заканчивалось так удачно, как в случае с Завьяловым, бывшим беспризорником, выпускником Ленинградского горного института. Тем не менее к 1941 году оборонная промышленность СССР начала выпускать все виды вооружений, которыми была достигнута победа в войне.

В 1939–1940 годах, показывая свою верность Пакту о ненападении, Германия продала СССР ряд образцов новейшей военной техники и новейших технологий. Гитлер разрешил это, получив от немецких экспертов заверения, что СССР ни в коем случае не успеет освоить их в производстве. Это было ошибкой.

Государственная система организации науки позволила с очень скромными средствами выполнить множество проектов с высоким уровнем творчества и новаторства, соединяя чисто практические технические разработки с самым передовым фундаментальным знанием. Примерами служат не только лучшие и оригинальные виды военной техники: танк Т-34, система реактивного залпового огня «катюша» и ракеты «воздух – воздух», создание кумулятивного снаряда, а потом и кумулятивных гранат, мин, бомб, резко повысивших уязвимость немецких танков, и т. д.



СПРАВКА. В 1928 году в Красной Армии было 92 танка и 300 тракторов-тягачей. Боевых самолетов почти не было. Франция имела в тот момент 6 тысяч самолетов.

С 1928 по 1941 год в СССР было построено около 9 тысяч крупных промышленных предприятий.

С 1939 года стали создавать стратегические резервы на случай войны. 18 сентября 1940 года новый нарком обороны Тимошенко, назначенный вместо Ворошилова, представил Сталину доклад «Об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг.». В войне на два фронта (Германия и Япония) СССР мог выставить 280–290 дивизий, 11 750 танков, 30 тысяч полевых орудий, 18 тысяч самолетов. Итак, внешне все было вполне удовлетворительно.

А ровно три месяца спустя, 18 декабря того же 1940 года, Гитлер утвердил Директиву 21 «План Барбаросса» – нападения на СССР.



Первые залпы. Информационное
О плане «Барбаросса» советское руководство узнало через десять дней. Советский разведчик полковник Н.Скорняков («Метеор») сообщил начальнику разведуправления Генштаба РККА, что война будет объявлена в марте 1941 года. После этого Сталин получал много разноречивой информации о сроках начала предстоящей схватки. Так в канун большой войны разворачивалась война информационная с присущими ей ловушками, ложными ходами, интригами.

Действия Сталина накануне нападения Германии показывают, в каком трудном положении находился Советский Союз. 5 мая 1941 года, например, в сообщении разведуправления РККА говорилось, что «за два месяца количество немецких дивизий в приграничной зоне против СССР увеличилось на 37, с 70 до 107. С учетом румынской и венгерской армий это количество возрастает до 130. Идет усиленная подготовка театра военных действий: строятся вторые линии железнодорожных путей, склады боеприпасов, аэродромы, бомбоубежища и т.д.». В тот же день, 5 мая, в 18 часов Сталин выступил в Андреевском зале Большого Кремлевского дворца перед молодыми офицерами, выпускниками шестнадцати военных академий. Они отбывали в войска. Он должен был сказать им правду, другой возможности сделать это у него могло не оказаться. То, что он сказал им, и есть очищенное от дипломатических условностей его предвидение будущего. Вот его слова: «Спасти нашу Родину может только война с фашистской Германией и победа в этой войне. Я предлагаю выпить за войну, за наступление в войне, за нашу победу в этой войне». Заметим, как разительно отличаются эти слова от общего благостного и миротворческого тона официальной пропаганды.

А через несколько дней последовало тревожное известие: 10 мая заместитель Гитлера по партии Р. Гесс перелетел в Англию и ведет там переговоры. О чем? О заключении мира? Если так, то у Гитлера развязываются руки на Востоке. В тот же день, словно дополняя тяжесть информации, прекращаются бомбардировки Англии.

Сталин знает, что к войне, к той войне, «которую ведут Англия и Германия», уточнил он, СССР еще не готов, но войны избежать не удастся. Вопрос в сроках. Когда? 8 мая ТАСС опровергает слухи о сосредоточении советских войск на западной границе. На самом деле войска там сосредоточивались. Сталин запретил объявлять всеобщую мобилизацию и приводить пограничные округа в боевую готовность. Однако в приграничные округа Генштаб направил директивы, которые впоследствии оказали важнейшее влияние на весь ход военной кампании 1941 года. Предусматривалась вероятность отступления в глубь страны, а также на случай вынужденного отхода – подготовка к эвакуации промышленных предприятий, государственных учреждений, складов и т. д. Определялись три рубежа обороны: фронтовой – по границе, стратегический – по линии Западная Двина, Днепр (Нарва, Сольцы, Великие Луки, Конотоп), государственный (Осташков, Сычёвка, Ельня, Почеп, Рославль, Трубчевск).

На основании директив Генштаба округа должны были в кратчайший срок, с 20 по 30 мая, представить на утверждение оперативные планы обороны. Фактически это было началом скрытой мобилизации. В мае–июне из тыловых округов, Северо-Кавказского, Приволжского и Уральского, на стратегический рубеж обороны перебазировали несколько армий и корпусов. Всего на западном направлении было 170 дивизий, 57 из них прикрывали границу. Заглядывая вперед, где курится кровавый дым первых месяцев войны, надо сказать, что 28 дивизий не вышли из окружений, 70 дивизий понесли тяжелые потери, но более 70 кадровых дивизий вместе с вновь собранными (всего более 200 дивизий) сорвали решающий этап плана «Барбаросса» – «воспрепятствовать своевременному отходу боеспособных сил противника и уничтожить их западнее линии Днепр–Двина».

14 мая в «Известиях» появилось сообщение ТАСС, целью которого было выяснение намерений немцев и стремление втянуть их в длительные, до осени, переговоры, а там уже распутица не позволит начинать военные действия. В нем говорилось, что Германия «неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта», слухи о ее предстоящем нападении беспочвенны; СССР не готовится к войне с Германией, летние сборы и маневры РККА – это рутинное обучение.

Официально Берлин никак не реагировал на этот сигнал из Москвы. Но в тот же день Гитлер направил Сталину письмо, смысл которого – заверение, что германские войска, дислоцированные вдоль советской границы, это не угроза СССР, а скрытная их подготовка к операции... на Британских островах. Ну а если, скажем, по вине какого-нибудь безответственного генерала и вспыхнет конфликт, что в общем-то возможно, отнеситесь к этому спокойно, как к провокации.

Мог ли такой подозрительный человек, как Сталин, верить подобным заверениям? Мог ли отрешиться от вопроса, что кроется за странным полетом Р. Гесса в Англию? Чего было ожидать – нового «Мюнхена»? Вопрос на вопросе. И каждый – стратегический.



Диктат событий. Диктат времени
В апреле–июне 1941 года с нарастанием угрозы войны были приняты дополнительные срочные меры по повышению боеготовности, включавшие:

– призыв в апреле–мае 793 тысяч резервистов для пополнения войск западных военных округов почти до штатов военного времени;

– директиву начальника Генштаба от 14 апреля о срочном приведении в боеготовность всех долговременных огневых сооружений, укрепленных районов с установкой в них оружия полевых войск при отсутствии табельного;

– скрытую переброску с 13 мая из внутренних округов войск второго стратегического эшелона в западные округа с приведением их при этом в боеготовность;

– приведение в боеготовность и скрытый вывод под видом учений в месте сосредоточения 52 дивизий второго эшелона армии прикрытия из мест постоянной дислокации;

– вывод дивизий первого эшелона армий прикрытия в укрепрайоны по телеграмме начальника Генштаба от 10.06.41 и указанию наркома обороны от 11.06.41 с начала июня;

– приведение всех войск ПрибОВО и ОдВО в готовность 18–21.06.41;

– создание с апреля 1941 года командных пунктов и занятие их 18–21 июня срочно сформированными фронтовыми управлениями; создание группы армий С.М.Будённого на линии Днепра 21.06.41;

– досрочный выпуск по приказу НКО от 14 мая изо всех училищ и направление выпускников в западные приграничные округа;

– приказ НКО 0367 от 27.12.40 и его повторение 19.06.41 о рассредоточении и маскировке самолетов и т. п.;

– направление замнаркома обороны генерала К.А.Мерецкова И.В.Сталиным в ЗапОВО и ПрибОВО для проверки боеготовности ВВС округов 14.06.41;

– издание Директивы НКО и Ставки о приведении в боеготовность войск западных военных округов (подписана 21.06.41 в 22:00, так как С.К.Тимошенко и Г.К.Жуков уже в 22:20 вышли от Сталина, получив одобрение им этой Директивы и отправив ее с Н.Ф.Ватутиным на узел связи Генштаба).

Можно ли с учетом всех этих фактов утверждать, что день начала войны мы прозевали?

Всего в боевую готовность до нападения немцев были приведены таким образом 225 из 237 дивизий Красной Армии.

Все эти действия позволили осуществить практически большую часть мер, предусмотренных всеобщей мобилизацией, поэтому она и не объявлялась, чтобы не давать Берлину новых аргументов. Всего же в мирное время были сформированы все 303 дивизии, запланированные для войны. Было сделано все главное, что можно было сделать для успешного отражения надвигавшейся агрессии. Но! Остается вопрос о качестве наших войск.

Советское политическое и военное руководство ошиблись. Они переоценили боеспособность войск, выглядевших по числу дивизий и боевой техники значительно сильнее вермахта.

С 1935 года Красная Армия численно выросла в пять раз, но качество, прежде всего офицерского и сержантского составов, осталось неудовлетворительным. Наши войска были плохо обучены методам современной войны, слабо сколочены, недостаточно организованы. На низком уровне находились радиосвязь, управление, взаимодействие, разведка, тактика... Завершить воспитание качественных кадров не успели. Этот процесс завершился уже во время войны. В этом и кроется причина трагедии 1941 года.

Но главное было впереди. Уже 13 июля Гитлеру доложили, что физически и морально состояние немецких войск значительно хуже, чем в кампанию на Западном фронте. До разгрома под Москвой оставалось шесть месяцев.



Святослав РЫБАС



Святослав Юрьевич РЫБАС – писатель-историк. Автор книг «Столыпин» (ЖЗЛ), «Сталин» (ЖЗЛ), «Сталин. Судьба и стратегия», «Жертва. Роман о генерале Самсонове», «Генерал Кутепов», «История ХХ века. Краткий курс для высшего управленческого персонала» и др. Почетный академик Академии военных наук России.

Главная Новые материалы
История фальсификатора
Флот и "боевая готовность" 22 июня
"Каноны", "апокрифы" и фальшивки
Был ли СССР готов к войне?
Операция "Немыслимое"
Популярное
Вранье
Если бы не генералы!
Воспоминания немецкого ефрейтора
За что сражались советские люди.
За что и с кем мы воевали?
"Диверсант.Конец войны": Новая сказка для полных дебилов?"
Харьковская катастрофа 1942 года
Флот и "боевая готовность" 22 июня
Автор Козинкин Олег
(а также немного об адмиральских байках)


Вопреки расхожим и не очень умным суждениям и фантазиям, именно Сталин сделал все от него зависящее как глава правительства СССР и прямой начальник наркома обороны и начальника Генерального штаба в последнюю неделю перед 22 июня, чтобы Красная армия была приведена в боевую готовность к 22 июня 41-го. И могла в случае «провокаций» дать достойный отпор врагу. Об этом подробнее уже было сказано в других статьях «о 22 июня». А пока немного посмотрим, как на флоте приводились в боевую готовность, и что из себя вообще представляют степени боевой готовности на флоте – «готовность № 2» и «№ 1». И рассмотрим это на примере воспоминаний наркома флота адмирала Н.Г. Кузнецова и члена Военного совета Черноморского флота дивизионного комиссара Н. М. Кулакова, который дает описание событий происходивших тогда в Севастополе перед 22 июня.

«Доверено флоту»». Н.М. Кулаков. Военные мемуары. М. 1985 г. Есть и в Интернете на сайте: http://militera.lib.ru/memo/russian/kulakov_nm/ind
ex.html .

Мемуары Кулакова придется привести достаточно подробно, т.к. в них огромное количество деталей связанных именно с приведение в боевую готовность флота. Показано как все было в реальности на Черноморском флоте, и как доводилась та самая «Директива № 1» флоту: так как это сделал генерал Павлов в ЗапОВО, получив о Жукова и Тимошенко полный текст директивы и просто продублировав текст Директивы, или коротким приказом-командой. Как и должно было произойти.

«На середину июня было назначено учение Черноморского флота совместно с частями Одесского военного округа в северо-западном районе моря и на прилегающих участках побережья. О многом говорило уже само время его проведения. Обычно учения такого масштаба устраивались гораздо позже, осенью, — ими как бы подводился итог летней учебной кампании…

Помню, накануне учения Филипп Сергеевич Октябрьский — он был уже в звании вице-адмирала, … говорил:

— Ну, Николай Михайлович, кажется, все предусмотрено. Надеюсь, не оплошаем!..

Адмирал И. С. Исаков, вновь прибывший на наш флот, осведомил Военный совет об осложнении отношений с Германией. С этим вполне согласовывались известные нам факты нарушения границы немецкими военными самолетами и другие наглые разведывательные действия зарубежных соседей…

В то же время мы не могли не учитывать известное сообщение ТАСС от 14 июня. Оно ставило нас в несколько затруднительное положение, но мы полагали, что оно имеет целью создать у заправил гитлеровской Германии впечатление, будто наша страна не замечает их внешних приготовлений. И мы продолжали призывать личный состав к повышению бдительности и боевой готовности. Об этом, в частности, свидетельствует директива командования Черноморского флота. Она требовала от командиров соединений, кораблей и частей: в пятидневный срок проверить по-настоящему боевое управление, план обороны, развертывание, режим полетов авиации, выход и вход кораблей на предмет — «Готовы ли вы к войне?»…


О том, как оценивалась общая обстановка, в которой началось 14 июня наше учение, может дать представление такая деталь: был установлен особый сигнал, означавший, что учение прерывается и флот немедленно переходит на ту степень повышенной боевой готовности, какая будет назначена….

18 июня учение закончилось, и корабли стали возвращаться в Севастополь. Однако на флоте была сохранена оперативная готовность номер два. Разбор маневров планировался на 23 июня. Адмирал Исаков объявил, что задерживаться не может, и, поручив проведение разбора Военному совету флота, отбыл в Москву. Напряженность обстановки между тем нарастала. Это чувствовалось по ряду признаков, но у нас недоставало данных, чтобы во всем разобраться.

21 июня начальник разведотдела полковник Д. Б. Намгаладзе принес мне запись открытой передачи английского радио, где говорилось, что нападение Германии на Советский Союз ожидается в ночь на 22 июня.

Я немедленно позвонил по ВЧ И. В. Рогову (в Москву, начальнику Политуправления ВМФ и одновременно зам. наркому ВМФ – К.О.Ю.), спросил, как это понимать. Он одобрил наши действия по поддержанию боеготовности и сказал, что о сообщении английского радио в Москве известно, необходимые меры принимаются….»

«Оперативная готовность № 2» это и есть «повышенная боевая готовность». А вот история с радио из Лондона – это класс!!! Ведь получается, что Англия открыто, толкала мир к войне, открыто!!! Но посмотрим дальше, как же флот переводился в «оперативную готовность № 1» – в «полную боевую готовность», и сколько для этого надо было реального времени?

«В тот субботний вечер личному составу кораблей был предоставлен отдых. И хотя корабли оставались затемненными, город сиял яркими огнями. …

Выходов кораблей на боевую подготовку на следующий день не планировалось. В середине дня намечались учебные полеты в отдельных авиационных подразделениях, а ночью не должно было происходить ничего. Приняв все это к сведению, я поздно вечером уехал к семье…»

В ночь на 22 июня комиссара Кулакова «Разбудил звонок служебного телефона.

— Товарищ дивизионный комиссар, — докладывал оперативный дежурный, — получена важная телеграмма наркома. Машина за вами выслана…

В штабе флота уже почти все были в сборе. Здесь царила деловая сосредоточенность, все выглядело так, будто продолжалось флотское учение. Вице-адмирал Ф. С. Октябрьский находился в своем кабинете на втором этаже. Он протянул мне бланк с телеграммой наркома. Это был краткий, состоявший из нескольких слов, приказ всем флотам, кроме Тихоокеанского, о немедленном переходе на оперативную готовность номер один.

Телеграмма, принятая в начале второго часа ночи, шла из Москвы считанные минуты, но за это время нарком Н. Г. Кузнецов лично передал этот же приказ по телефону (к аппарату подошел контр-адмирал И. Д. Елисеев, остававшийся в штабе с вечера).

Дав мне прочесть телеграмму, командующий спросил:

— Как думаешь, Николай Михайлович, это война?

— Похоже, что так, — ответил я. — Кажется, англичане не наврали. Не думали все-таки мы с тобой, Филипп Сергеевич, что она начнется так скоро...

Перевод флота на высшую боевую готовность был у нас хорошо отработан, и все шло по плану. Корабли и части приступили к приемке добавочного боезапаса, топлива, продовольствия. По гарнизону был дан сигнал «Большой сбор», а база и город затемнены…»

Телеграмма наркома – это и есть «Директива № 1 от 21 июня» в варианте для флота. И здесь четко видно суть этой самой директивы-команды – поднять войска (в данном случае флот) по тревоге и перейти из повышенной в полную боевую готовность. Напомню, что отличается полная б. г. от повышенной одной «малостью» – укомплектованностью войск.

Переход из повышенной боевой готовности к полной («оперативная готовность № 1») на флоте, по словам Кулакова, заключается в том, что получается дополнительный запас – «боеприпасы и топливо в баки». Другое дело, получается, что этот перевод только в ночь на 22 июня на флоте и был сделан? Но с другой стороны флот не собирался выходить в море именно 22 июня, и не нужен он там был. На море боевые действия с кораблями начались позже. Они ж не на границе стоят. А ПВО флота и так вести огонь сможет в случае налета.… И флот, получив короткую команду-приказ в ночь на 22 июня, перешел в полную боевую готовность всего за 2-3 часа в итоге!!!

«К половине третьего закончили переход на оперативную готовность номер один все корабельные соединения, береговая оборона, морская авиация. Поступил доклад о том же с Дунайской военной флотилии.… На всем Черноморском флоте тысячи людей заняли свои боевые посты, корабли были готовы выйти в море, самолеты — взлететь, к орудиям подан боезапас…».

Телеграмма наркома Кузнецова пришла в Севастополь около 1 часа ночи. При этом нарком флота ещё и позвонил в штаб, в Севастополь, чтобы сообщить на словах этот приказ! И обзвонил он «всего» три флота – Северный, Балтийский и Черноморский.

А теперь посмотрим, как сам нарком флота, адмирал Н.Г. Кузнецов описывает эти события.

Кузнецов Н.Г. Накануне. М.: Воениздат, 1969 г. Переиздание – 1989 г. Также эта книга есть на сайте – http://militera.lib.ru/memo/russian/kuznetsov-1/in
dex.html .

Вечером 21 июня Кузнецов был в своем кабинете, в наркомате Военно-морского флота, расположенного рядом со зданием наркомата обороны:

«…я позвонил Наркому обороны. — Нарком выехал,— сказали мне. Начальника Генерального штаба тоже не оказалось на месте. Решил связаться с флотами. Поговорил сначала с командующим Балтийским флотом В.Ф. Трибуцем, затем с начальником штаба Черноморского флота И.Д. Елисеевым, с командующим на Севере А.Г. Головко. Все были на местах, все как будто в порядке. Командные пункты развернуты, флоты уже в течение двух дней поддерживают оперативную готовность № 2. На берег отпущено лишь ограниченное число краснофлотцев и командиров…»

Т.е., флот, как и все западные округа, приведен в боевую готовность повышенную («поддерживает») после 18 июня. А нарком Тимошенко и начальник Генштаба Жуков в это время уже убыли к Сталину в Кремль. Пробыли они у Сталина, составляя «Директиву № 1» с 20.50 до 22.20:

«Нарком обороны и Генеральный штаб из наших оперсводок знают, что флоты приведены в повышенную готовность. Генеральный штаб по своей линии таких мер не принимает, и нам не говорят ни слова.

В 20.00 пришел М.А. Воронцов, только что прибывший из Берлина. В тот вечер Михаил Александрович минут пятьдесят рассказывал мне о том, что делается в Германии. Повторил: нападения надо ждать с часу на час…

Едва ушел Воронцов, явился адмирал Л.М. Галлер. Он тоже не уехал домой… Около десяти вечера Лев Михайлович ушел из моего кабинета…


Около 11 часов вечера зазвонил телефон. Я услышал голос маршала С. К. Тимошенко:

— Есть очень важные сведения. Зайдите ко мне…


Наши наркоматы были расположены по соседству. Мы вышли на улицу.… Через несколько минут мы уже поднимались на второй этаж небольшого особняка, где временно находился кабинет С. К. Тимошенко.

Маршал, шагая по комнате, диктовал. Было все еще жарко. Генерал армии Г.К.Жуков сидел за столом и что-то писал. Перед ним лежало несколько заполненных листов большого блокнота для радиограмм. Видно, Нарком обороны и начальник Генерального штаба работали довольно долго.

Семен Константинович заметил нас, остановился. Коротко, не называя источников, сказал, что считается возможным нападение Германии на нашу страну.


Жуков встал и показал нам телеграмму, которую он заготовил для пограничных округов. Помнится, она была пространной — на трех листах. В ней подробно излагалось, что следует предпринять войскам в случае нападения гитлеровской Германии.

Непосредственно флотов эта телеграмма не касалась. …»

И вот тут Кузнецов врет!!! Сначала он вполне заслуженно пнул Генштаб, который якобы вообще ничего не делал для повышения боевой готовности сухопутных войск – реально вроде делали, но как-то «странно». А потом заявил что составленная в кабинете Сталина директива-приказ флот «не касалась». Но на этих «трех листах» действительно был написан текст «Директивы № 1», и написан он был в кабинете Сталина перед этим, около часа назад! И в ней, в соответствии с текстом опубликованным маршалом Жуковым в 1969 году как будто бы действительно нет прямого указания для флота – «Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдОВО. 1. В течении 22 -23 июня 1941 года возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, Приб. ОВО, Зап. ОВО, КОВО, Од. ОВО. …» Но!

В появившемся в конце 2009 года в Интернете «черновике-оригинале» этой самой «Директивы № 1», что действительно был написан на трех листках блокнота, указано, что для наркома ВМФ предназначалась персональная «копия» данной «директивы».

«Шифром. Расшифровать немедленно

Военным Советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО
Копия Народному Комиссару Военно-Морского Флота …».

Но подробнее об этом черновике будет рассказано в следующих главах. А пока возвращаемся к наркому флота Кузнецову и его воспоминаниям:

«Пробежав текст телеграммы, я спросил:

— Разрешено ли в случае нападения применять оружие?

— Разрешено.


Поворачиваюсь к контр-адмиралу Алафузову:

— Бегите в штаб и дайте немедленно указание флотам о полной фактической готовности, то есть о готовности номер один. Бегите!


Тут уж некогда было рассуждать, удобно ли адмиралу бегать по улице. Владимир Антонович побежал, сам я задержался еще на минуту, уточнил, правильно ли понял, что нападения можно ждать в эту ночь. Да, правильно, в ночь на 22 июня. А она уже наступила!..


Позднее я узнал, что Нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17 часов к И.В.Сталину. Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение: привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю.


Не так давно мне довелось слышать от генерала армии И.В.Тюленева — в то время он командовал Московским военным округом,— что 21 июня около 2 часов дня ему позвонил И.В.Сталин и потребовал повысить боевую готовность ПВО.


Это еще раз подтверждает: во второй половине дня 21 июня И.В.Сталин признал столкновение с Германией если не неизбежным, то весьма и весьма вероятным.


Это подтверждает и то, что в тот вечер к И.В.Сталину были вызваны московские руководители А.С.Щербаков и В.П.Пронин. По словам Василия Прохоровича Пронина, Сталин приказал в эту субботу задержать секретарей райкомов на своих местах и запретить им выезжать за город. «Возможно нападение немцев»,— предупредил он. Очень жаль, что оставшиеся часы не были использованы с максимальной эффективностью».


Кузнецов заявляет, что Тимошенко и Жуков пришли к Сталину еще вечером, в 17.00 21 июня. Однако согласно «Журналу посещений» Тимошенко и Жуков пришли к Сталину в 20.50. Но в данном случае это не так существенно на самом деле. Спустя годы не только Кузнецов стали смело пинать, или «поправлять» маршала Жукова, «указывая на его неточности» в его «Воспоминаниях…». А к воспоминаниям генерала Тюленева мы вернемся в следующих главах. Но посмотрите, как резво бегают адмиралы, для того чтобы передать срочный приказ на флоты о предстоящей войне с Германией!!! В следующих главах, рассматривая черновик-оригинал «Директивы № 1» посмотрим как «бегали» генштабовские генералы в этой же ситуации и в это же время…


А пока посмотрим, где ещё Кузнецов наврал о событиях 21 июня. И для этого обратимся к «журналу посещений Кремля» за этот день. Например, в сборник документов под редакцией А. Яковлева, А. Сахарова «1941 г. т. 2», приводится список посетителей кабинета Сталина в этот вечер:


«1. Молотов 18.27 - 23.00

2. Воронцов 19.05 - 23.00

3. Берия 19.05 - 23.00

4. Вознесенский 19.05 - 20.15

5. Маленков 19.05 - 22.20

6. Кузнецов 19.05 - 20.15

7. Тимошенко 19.05 - 20.15

8. Сафонов 19.05 - 20.15

9. Тимошенко 20.50 - 22.20

10. Жуков 20.50 - 22.20

11. Буденный 20.50 - 22.20

12. Мехлис 21.55 - 22.20

13. Берия 22.40 - 23.00


Последние вышли 23.00»


Получается, что адмирал и нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов был 21 июня 41-го в кабинете Сталина с 19.05 по 20.15 вместе с группой должностных лиц на неком совещании. И никак не мог он беседовать с капитаном первого ранга М.А. Воронцовым в 20.00 в кабинете Кузнецова. И кстати, Кузнецов пишет, что вообще Сталина не видел до самой войны побывав у него в кабинете согласно «журналов посещения» 13 июня – «7. Кузнецов 21.55 – 22.55»». Кузнецов: «...Я видел И.В.Сталина 13 или 14 июня. То была наша последняя встреча перед войной...».


Совещание это было посвящено именно предстоящему нападению Германии в эти выходные – 22-23 июня. Исследователь В. Чунихин в своей статье «Тайна 21 июня» проанализировал состав этого совещания:


«В 19.05 в кабинет Сталина, где уже 38 минут находился Молотов, вошли семь человек: Тимошенко, Кузнецов, Воронцов, Берия, Вознесенский, Маленков, Сафонов. Пробыли они там до 20 часов 15 минут. Об этом совещании, как я уже говорил, нигде ничего ранее не упоминалось. Я, по крайней мере, не встречал об этом никаких сведений. Даже намеков. Более того, налицо явное стремление скрыть сам факт этого события.


Напомню. Жуков в своих воспоминаниях ни разу не упомянул о том, что происходило до 20 часов 21 июня. Случайность? А ведь это примерно то самое время, когда совещание это подходило к концу. Кузнецов же, рассказывая об этом дне, тоже ничего не упомянул о совещании. Только здесь бросается в глаза другое. Он не только промолчал, но сознательно сказал неправду. Вспомним. Он зачем-то подчеркнул, что после 13 (или 14) июня и до самого начала войны, со Сталиным не встречался.


Вызвав Воронцова в Москву, он будто бы принял его в 20.00. В то время, как на самом деле, с 19.05 до 20.15 он был вместе с ним на совещании у Сталина. …


Кузнецов помнит, что вызвал в Москву Воронцова, помнит, что тот явился к нему в 20.00. Помнит разговор. Помнит мельчайшие подробности дня 21 июня. Даже ту, что солидному адмиралу Алафузову пришлось, как школьнику, бежать из Наркомата Обороны в Наркомат ВМФ, чтобы быстрей связаться с флотами. Да и не забывается такое. Но он не помнит совещания у Сталина, где были он сам и Тимошенко. Где был всё тот же Воронцов. Всего за несколько часов до германского нападения. …


Неужели для послесталинского руководства СССР было настолько важно, чтобы никто и никогда не узнал, зачем Сталин собрал этих людей?


Думаю, это действительно было для них важно. Потому что одно только упоминание об этом факте рушит легенду о сталинской вине в том, что армия не была приведена своевременно в полную боевую готовность. Мне, например, понадобилось совсем немного времени, чтобы понять самое главное, узнав об этом совещании. Всего лишь взглянув на состав его участников. Давайте к нему присмотримся. … Только хочу сначала напомнить одну вещь. Она предельно очевидна, но почему-то некоторые все равно о ней забывают. Люди, которые вошли в кабинет Сталина, были Сталиным ВЫЗВАНЫ. Им самим. По его собственному усмотрению…


Поэтому, по составу участников очень часто можно судить не только о характере рассматриваемых вопросов, но и о позиции Сталина по этим вопросам. Итак, список участников.


О Молотове я уже говорил. Тимошенко и Кузнецов. Значит, речь шла о военных мероприятиях. Это логично. События последних дней сложились в кризис, связанный с Германией. Однако нас упорно приучали к мысли, что Сталин не верил в нападение немцев, так как считал, что может урегулировать вопрос исключительно с помощью дипломатических шагов. Вопрос. Зачем тогда на совещание были вызваны такие не дипломатические лица, как Нарком Обороны и Нарком Военно-Морского Флота? Но, может быть, речь не шла о Германии? Обсуждались другие военные вопросы? Нет, речь шла именно о Германии. Это подтверждает присутствие на совещании военно-морского атташе советского посольства в Германии Воронцова. Это – одна из ключевых фигур для понимания не только характера обсуждения, но и отношения Сталина к угрозе военного нападения Германии. Что я имею в виду? Присутствие в сталинском кабинете военного дипломата вовсе не означало интереса Сталина к чисто дипломатическим вопросам. Если было бы иначе, здесь сидел бы посол в Берлине Деканозов. Или кто-то из его заместителей. Или, если речь шла о вопросах военно-дипломатических, присутствовал бы военный атташе (а не военно-морской).


Далее. Вызов к Сталину рядового дипломатического работника (Воронцов по званию – капитан первого ранга) является событием экстраординарным. И хотя Сталин обычно не обращал внимания на ранги (вспомним майора Ветрова, о котором я писал в статье "Зачем Сталину была нужна власть?"), все же присутствие здесь Воронцова явно было вызвано причиной также экстраординарной. Почему Сталин приказал явиться Воронцову?


Думаю, ясно. Да и Кузнецов сам упомянул о причинах вызова Воронцова в Москву – важные разведданные, полученные последним в Берлине.


"...Он не только сообщал о приготовлениях немцев, но и называл почти точную дату начала войны..."


Теперь – важный вопрос. Как отнесся к этим сведениям Сталин? А его отношение к ним лежит на поверхности. Оно видно из самого факта вызова в Москву Воронцова. И его присутствия в кабинете Сталина в столь представительном окружении. В такой острый момент истории советского государства. Чего никогда бы не случилось, если бы Сталин "не верил" в нападение немцев. …


Здесь еще вот что необходимо учесть. Обстановка тогда была накаленной. В Берлине каждый человек был на счету. К тому же, прямо не говорится, но из описания событий ясно, что Воронцов был резидентом (или, во всяком случае, одним из руководителей) военно-морской разведки в Германии. Военная дипломатия - она ведь тесно связана с военной разведкой. Это подтверждает, кстати, тот факт, что вскоре после начала войны капитан первого ранга Воронцов был назначен начальником Разведывательного управления Главного Штаба Военно-Морского Флота СССР.


Чтобы сорвать с места в такой обстановке крупного разведчика, через которого идет ценнейшая информация. Не думаю, что сам адмирал Кузнецов (верил он Воронцову или нет) решился бы на это И заметьте, сразу после прибытия Воронцов оказывается в кабинете у Сталина. По одному этому ясно, что инициатором вызова в Москву Воронцова мог быть только сам Сталин. Вызывал, действительно, Кузнецов. Но по приказу Сталина. Тогда зададим вопрос. Зачем его вызвал Сталин?….

Сталин и посчитал важным участие такого специалиста при обсуждении вопроса в присутствии руководителей государства и вооруженных сил. Более важным, чем его нахождение в Берлине, где тот приносил больше пользы, чем в Москве. То есть мнение этого специалиста показалось ему не просто интересным, а колоссальной важности. Очевидно, что для него к тому моменту никакая информация из Берлина, даже самая важная, не имела уже больше значения для принятия решения. То есть решение у Сталина уже созрело. Только требовалось всё же обсудить его с кем-то, кто знаком с обстановкой досконально. Но ведь под боком у Сталина и были как раз эти два специалиста. Тимошенко и Жуков. И он уже совещался с ними. Ранее. И совещания эти ни к чему не привели. Почему? Жуков утверждал потом, что из-за того, что Сталин противился...

Но если бы это было так, Воронцов не был бы вызван в Москву. Кстати, когда Воронцову был отправлен вызов? Тогда ведь добраться от Берлина до Москвы было несколько дольше, чем сейчас. Это, кстати, важно. Потому что именно время вызова Воронцова и является, по-моему, временем, когда Сталин начинает сомневаться в прежней позиции. И еще. Это не Жуков вызвал подчиненного ему военного атташе генерала Тупикова из Берлина. Хотя и Тупиков тоже докладывал о военных приготовлениях Германии своему военному командованию. Это Кузнецов (а фактически, Сталин) вызвал военно-морского атташе из Берлина. Вопреки тому, что его непосредственный начальник (Кузнецов) тому не поверил. О чём флотский нарком честно признался в своих мемуарах. Но, тем не менее, отвлекаясь на секунду, флот в боевую готовность несколько позже привести сумел….


Вечером 21 июня 1941 года на совещании присутствовал еще один человек, чье появление на сцене именно в этот момент не менее красноречиво говорит о позиции Сталина в этот день. Но сначала об остальных участниках совещания. Напомню, что в нем участвовали, помимо Сталина и Молотова: Тимошенко, Кузнецов, Воронцов, Берия, Вознесенский, Маленков, Сафонов….


"Сафонов - в 1941 г. начальник мобилизационно-планового отдела Комитета Обороны при СНК СССР". Вот так.


(В опубликованных отдельным изданием в 2008 году «Журналах посещения Кремля» инициалов присутствующего в кабинете Сталина Сафонова нет. Но в комментариях говорится что это был Сафонов Г.Н. прокурорский работник. На 21 июня заместителей Прокурора Союза ССР, ставший Генеральным прокурором СССР в … 1948 году. Спрашивается – вот что может делать заместитель, даже Прокурора СССР на совещании у Сталина 21 июня?


Но оказывается действительно был более интересный руководитель-чиновник в СССР с такой же фамилией – Сафонов И.А. (1902-1954) — в 1938-1940 гг. и в 1941 г. — секретарь Комитета Обороны, в 1940-1941 гг. — начальник мобилизационно-планового отдела Комитета Обороны при СНК СССР. Который действительно как раз был бы более уместен в кабинете Сталина вечером 21 июня, в последний вечер перед Войной. – К.О.Ю.)


Дело в том, что это только на первый взгляд приведение войск в полную боевую готовность является простым делом. На самом деле еще в мирное время был разработан целый комплекс мер, автоматически запускавшихся вместе с полной боеготовностью армии. Важной их составляющей являлись мобилизационные мероприятия. То есть, если речь шла о приведении войск в полную боевую готовность, неизбежно всплывали бы и вопросы мобилизационного характера. Что и доказывает присутствие здесь Сафонова. Но оно же одновременно доказывает и другое важное обстоятельство. Оно доказывает позицию Сталина по этому вопросу.


Заметьте. Вместо Сафонова мог ведь присутствовать начальник Мобилизационного управления Наркомата Обороны. Тогда можно было бы реконструировать события таким образом. Тимошенко и Жуков уговаривают Сталина привести войска в полную боевую готовность. Сталин сопротивляется (тогда наличие мобработника в его кабинете неуместно). Предположим, военные нажимают и вынуждают, наконец, Сталина выслушать их. Тогда вместе с ними вполне мог оказаться в кабинете и их подчиненный, отвечающий за вопросы мобилизации. Но произошло другое. Сафонов возглавлял мобилизационно-плановый отдел Комитета Обороны при СНК СССР. Председателем СНК был Сталин. Другими словами, Сафонов был подчиненным не Тимошенко, а Сталина. И ни Тимошенко, ни Жуков не могли приказать Сафонову присутствовать на этом совещании.


Еще раз повторю, что всех их свел в своем кабинете Сталин. Сам. Единолично. По своему усмотрению. И Воронцова. И Сафонова. По-моему, этот факт может говорить только об одном. О том, что именно Сталин, а не командование РККА явился инициатором приведения войск приграничных округов в полную боевую готовность….»



Получается, что Кузнецов не мог разговаривать с Воронцовым в 20.00 в его кабинете. Ведь согласно «журналу посещений» М. А.Воронцов, военно-морской атташе в посольстве в Берлине, капитан 1-го ранга, все это время, с 19.05 до 23.00 находился в кабинете Сталина. Возможно, и наверняка нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов беседовал с военно-морским атташе М.А. Воронцовым до этого, перед тем как прибыть в кабинет Сталина. Почему Кузнецов темнит о Воронцове, и почему военный атташе из Берлина так долго находился в кабинете Сталина вечером 21 июня? А все очень просто. Как пишет в своих работах историк А. Мартиросян, 17 июня Воронцов действительно отправил из Берлина сообщение в Москву, в котором доложил, что нападение Германии произойдет 22 июня в 3.30 утра. Всего лишь…. Как военно-морской атташе, Воронцов подчинялся и наркому ВМФ Кузнецову в том числе, и это сообщение Кузнецов также читал. Однако в своих воспоминаниях он о нем не сообщает. Пытается пнуть Жукова и Тимошенко в своих воспоминаниях по этому вопросу – приведение в боевую готовность армии и флота, но общую линию о том, что Сталин «не верил разведке», или что «никто до 22 июня не знал о точной дате нападения» – поддерживает.


А военно-морской атташе М. А. Воронцов немедленно был отозван в СССР и прибыл в Москву 21 июня (как сообщает сам Кузнецов). И вовсе не удивительно, что столько времени он мог находиться в кабинете Сталина. Хотя в опубликованных отдельным изданием в 2008 году «Журналов посещений Кремля», Воронцов отсутствует в записях этого дня – 21 июня, в кабинете Сталина. Но, скорее всего, наверное, больше стоит доверять в этом вопросе компании Яковлева-Сахарова, как ни странно.


Дело в том, что в 1998 году, когда издавался сборник Яковлева, вопрос о приведении в боевую готовность войск перед 22 июня в принципе ещё никем не поднимался. И присутствие Воронцова в кабинете Сталина вечером 21 июня с его сообщением от 17 июня ещё никого из официальных историков не пугало. Но в 2008 году, когда «Журналы посещений» вышли отдельным изданием и вопрос о приведении или не приведении в боевую готовность войск перед 22 июня, поднятые Ю. Мухиным и А. Мартиросяном в 2005-2006 годах, уже обсуждается в «около исторической литературе» весьма активно. А Воронцов в этом обсуждении весьма важная фигура. Тем более что вскоре после начала войны капитан первого ранга Воронцов был назначен сначала заместителем начальника Разведывательного управления Главного Штаба Военно-Морского Флота СССР. А уже в сентябре 41-го Воронцов становится начальником Разведуправления ГМШ ВМФ СССР. Вот что написала газета «Красная звезда» 7 мая 2008 года. Статья В. Лота, кандидата исторических наук, «Приближенный к царю Борису»:


«Начальником разведуправления флота был капитан 1 ранга Николай Иванович Зуйков. В августе 1941 года его заместителем стал контр-адмирал Михаил Александрович Воронцов. Он возвратился в Москву из Берлина, где был военно-морским атташе. Воронцов тоже предупреждал Центр о том, что Гитлер готовится к войне против СССР.»


(Зуйков Николай Иванович (1900-1942) - контр-адмирал (1941). С мая 1939 года - начальник разведотдела НКВМФ СССР, с октября 1939 года - начальник 1-го управления НКВМФ СССР. Приказом НКВМФ СССР № 01981 от 11 сентября 1941 года освобожден от этой должности и назначен в распоряжение Командного управления ВМФ. Погиб в сентябре 1942 года при исполнении служебных обязанностей.


Воронцов Михаил Александрович (1900-1986) вице-адмирал. На военно-морском флоте с 1918 года, с 1939 года - в органах военно-морской разведки. В 1939-1941 годах - военно-морской атташе СССР в Германии, во время войны (с 1941 года) - начальник 1 управления ВМФ. В -1952 годах - заместитель начальника Морского Генерального штаба (МГШ) - начальник 2 Главного управления (разведки). В дальнейшем занимал командные должности в высших военных учебных заведениях Вооруженных Сил СССР.)


Дальше Кузнецов рассказывает, каким образом и какой командой он передал на флоты свою «копию Директивы № 1». Уйдя от наркома Тимошенко сразу после 23.00, Кузнецов тут же начинает, до полуночи обзванивать флоты:

«В наркомате мне доложили: экстренный приказ уже передан. Он совсем короток — сигнал, по которому на местах знают, что делать. Все же для прохождения телеграммы нужно какое-то время, а оно дорого. Берусь за телефонную трубку. Первый звонок на Балтику — В.Ф. Трибуцу:

— Не дожидаясь получения телеграммы, которая вам уже послана, переводите флот на оперативную готовность номер один — боевую. Повторяю еще раз — боевую.»


Затем Кузнецов звонил на Северный флот и около часа ночи – на Черноморский:

«В Севастополе на проводе начальник штаба И.Д. Елисеев.

— Вы еще не получили телеграммы о приведении флота в боевую готовность?

— Нет,— отвечает Иван Дмитриевич.

Повторяю ему то, что приказал Трибуцу и Головко.

— Действуйте без промедления! Доложите командующему….».


Как видно из воспоминаний комиссара Кулакова, перевод из повышенной боевой готовности в полную на флоте занял буквально пару часов. И адмирал Кузнецов говорит о том же:

«Как развивались события в ту ночь на флотах, я узнал позднее. Мой телефонный разговор с В.Ф. Трибуцем закончился в 23 часа 35 минут. В журнале боевых действий Балтийского флота записано: «23 часа 37 минут. Объявлена оперативная готовность № 1».

Люди были на месте: флот находился в повышенной готовности с 19 июня. Понадобилось лишь две минуты, чтобы началась фактическая подготовка к отражению удара врага.


Северный флот принял телеграмму-приказ в 0 часов 56 минут 22 июня. Через несколько часов мы получили донесение командующего А. Г. Головко: «Северный флот 04 часа 25 минут перешел на оперативную готовность № 1».


Значит, за это время приказ не только дошел до баз, аэродромов, кораблей и береговых батарей — они уже успели подготовиться к отражению удара.

Хорошо, что еще рано вечером — около 18 часов — я заставил командующих принять дополнительные меры. Они связались с подчиненными, предупредили, что надо быть начеку. В Таллине, Либаве и на полуострове Ханко, в Севастополе и Одессе, Измаиле и Пинске, в Полярном и на полуострове Рыбачий командиры баз, гарнизонов, кораблей и частей в тот субботний вечер забыли об отдыхе в кругу семьи, об охоте и рыбной ловле. Все были в своих гарнизонах и командах. Потому и смогли приступить к действию немедленно.


Прошло лишь двадцать минут после моего разговора с вице-адмиралом Трибуцем — телеграмма еще не дошла до Таллина,— а оперативная готовность № 1 была объявлена уже на Ханко, в Прибалтийской базе и в других местах. Об этом опять же свидетельствуют записи в журналах боевых действий:

«Частям сектора береговой обороны Либавской и Виндавской военно-морских баз объявлена готовность № 1»….»


В Севастополе: «Оперативная готовность № 1 была объявлена по флоту в 01:15 22 июня 1941 года».


«В 02 часа 40 минут все корабли и части флота уже были фактически в полной боевой готовности. Никто не оказался застигнутым врасплох. …»


А теперь посмотрим, что из себя представлял приказ-команда флоту о переводе флота из повышенной б.г. в полную. После того как до Кузнецова Тимошенко и Жуков довели «Директиву № 1».


«Вот эта телеграмма:


«СФ, КБФ, ЧФ, ПВФ, ДВФ. Оперативная готовность № 1 немедленно. Кузнецов».


(ПВФ — Пинская военная флотилия. ДВФ — Дунайская военная флотилия. — прим. ред.)»


Посмотрите, как четко выполнил адмирал флота, нарком ВМФ СССР Н.Г. Кузнецов полученную им от Тимошенко и Жукова копию «Директивы № 1». Он сделал то, что и требовалось от него – дал короткий приказ-команду, «как выстрел»!!! А, например командующий ЗапОВО, Белорусским особым военным округом, генерал армии Д.Г. Павлов как раз просто продублировал для своих войск текст этой директивы из Москвы. И командующие и в остальных военных западных округах, сделали примерно то же самое – продублировали своим войскам текст полученного из Москвы приказа наркомата обороны. Вместо того чтобы выдать короткий приказ-команду войскам…. Впрочем, в военных округах командующий должен все же подробно расписать подобный приказ по округу своим армиям и родам войск (подробнее об этом будет рассказано в последней главе). Но вот как раз в армиях уже должны были трансформировать этот приказ в короткую команду. Как у Кузнецова для флотов.


«Говорят» адмирал Кузнецов «привел флот в боевую готовность по личной инициативе». Возможно, кто-то и найдет в его «воспоминаниях и размышлениях» что-то подобное, но вот что он сам пишет:

«Я на свою ответственность приказал передать флотам официальное извещение о начале войны и об отражении ударов противника всеми средствами, на основании этого Военный совет Балтийского флота, например, уже в 5 часов 17 минут 22 июня объявил по флоту: «Германия начала нападение на наши базы и порты. Силой оружия отражать всякую попытку нападения противника».

Но это было уже 22 июня. А приводил в повышенную боевую готовность флот нарком Кузнецов, как и все остальные – после 15 июня и по указанию наркома Тимошенко. Начав «внеплановые учения», о которых и рассказал комиссар Н. М. Кулаков, который описал эти события на Черноморском флоте, в Севастополе...

Ещё адмирал Кузнецов отметил, что о переходе из готовности «№ 2» в готовность «№ 1», до 22 июня: «балтийцы просили это еще раньше, когда перешли на готовность № 2, то есть 19 июня. Но я не мог такого позволить — это выходило за рамки моих прав»…

Т.е. Кузнецов привел флот в боевую готовность «повышенную», как и положено, к 19 июня, но переходить даже по просьбе подчиненных ему командующих флотами в «полную» по «личной инициативе» – не мог, так как не имел на это право и не собирался это делать.

Хочется надеяться что, прочитав эти достаточно подробные выдержки из воспоминаний флотских начальников, больше не останется иллюзий по поводу того – приводились ли армия и флот в боевую готовность заранее, до 22 июня, или нет. Приводила ли «Директива № 1» в некую мифическую и абстрактную боевую готовность армию и флот, или это был «всего лишь» приказ-команда на объявление всеобщей тревоги и переход в полную боевую готовность официально …