Заплати налоги, но не спи спокойно

По данным правоохранительных органов, налоговые поступления в бюджеты по сравнению с прошлым годом сократились на 21%. При этом часть экономики вновь уходит в тень, возвращаются финансовые схемы с использованием фирм-однодневок: только в Москве чуть ли не 75-80% коммерческих структур зарегистрировано на подставных лиц. В связи с этим несколько российских бизнесменов и ученых попробовали ответить на «детский» вопрос: почему в России так не любят платить налоги и можно ли с этим что-то сделать? Часть дискуссии протекала в стенах лектория «Контекст».

Александр Аузан, президент института «Общественный договор»

Налоговые отношения между гражданами и бизнесом с одной стороны и государством -- с другой можно и нужно рассматривать в контексте общественного договора. Это некое соглашение, которое предполагает, что стороны обмениваются взаимовыгодными услугами. При разных типах общественного договора налоговое администрирование выполняет разные функции. В вертикально ориентированных типах налоги выступают как дань, которую государство получает с общества и граждан за то, что им просто дают возможность жить. Этот посыл очень явно выражался в известном лозунге: «Заплати налоги и спи спокойно». Наш институт в 2005 г. провел исследование, показавшее, что в начале 2000-х гг. налоговое бремя было меньше взяток и налоги было выгоднее заплатить. Сейчас суммы взяток сравнялись с легально уплаченными налогами.

В странах с горизонтальным типом общественного договора государство поставляет услуги гражданам и бизнесу, а налог -- форма платы за них. Сумма налогов устанавливается в зависимости от того, на какое количество услуг рассчитывает общество. В Швеции налоговое бремя очень большое, потому что общество считает, что услуг должно быть много. В США налоги ниже, но и услуг меньше.

Нашу налоговую систему можно охарактеризовать так: стабильность в обмен на лояльность. Власть гарантирует политическую и экономическую стабильность, а уплата налогов со стороны бизнеса свидетельствует о его лояльности. Налоги в России тяжело администрируются. Но нужно учитывать, что население напрямую налоги не платит. Агентом по уплате выступает работодатель. Это пережиток советской системы. Из-за этого между бизнесом, обществом и властью складываются особые отношения. Любое действие власти работающие по найму граждане воспринимают как благодеяние: пусть они там воруют, но хоть какие-то гарантии дают. С другой стороны, между бизнесом и обществом возникает напряжение. Бизнес не обеспечивает уплату социального налога. Казалось бы, можно отдать эту функцию самому населению. Но нет. Такая ситуация позволяет власти маневрировать между обществом и бизнесом, создавая много лишних иллюзий у населения.

Бизнес же воспринимает налог как дань, уплата которой не дает ни результата, ни спокойствия. Поэтому зачем платить?

Анна Санина, доцент ГУ -- ВШЭ в Петербурге

Желание избежать уплаты налогов -- нормальное стремление предпринимателя. Оно исходит из эгоистической природы человека, предпочитающего брать, а не отдавать. В обществе в целом уклонение от уплаты налогов воспринимается как норма. По данным исследования фонда «Общественное мнение», 50% россиян относятся к неуплате налогов с «одобрением», «пониманием» или «безразличием» и лишь 39% -- с осуждением. С социологической точки зрения этому есть несколько объяснений.

Во-первых, как институт налоги установлены государством и поддерживаются силой его принуждения. Люди, которым не ясны формальные правила, пытаются искать «пробелы», для того чтобы построить более понятную для них систему взаимодействия. Одним из примеров является феномен персонализации, когда институт перестает функционировать согласно объективно действующим механизмам и меняет свои функции в зависимости от интересов отдельных лиц. В российской налоговой системе персонализация выражена, в частности, полем игры налогоплательщиков с государством, которое может быть определено как «неуплата налогов -- налоговая оптимизация»: грань между неуплатой и оптимизацией очень зыбкая, точных определений не существует. Поэтому уклонился человек от уплаты налогов или нет, определяется на основании личных связей.

Во-вторых, в российской практике в представление о необходимости платить налоги не включен элемент мотивации. Не ясно, какие блага получает налогоплательщик.

Возьмем официальное определение налога, принятое в нашей стране: «Налог -- это обязательный индивидуальный безвозмездный платеж…» и т.д. Тут, в общем, все сказано. В самом понятии налога заложено, что гражданин не может рассчитывать на какую-то отдачу.

В этом смысле с поведенческой точки зрения альтернативные способы, к которым обращаются предприниматели: построение черных и серых схем, неформальное общение с налоговым инспектором и дача взяток -- выглядят как более мотивированное и поэтому логичное поведение. Процесс бартерного обмена честнее, поскольку, отдавая, человек хотя бы примерно знает, что получит взамен. Государство же в обмен предоставляет не возмещение или награду, а отсутствие наказания.

Третий фактор, который стимулирует избегать уплаты налогов, также определяется позицией государства. Гражданин обязан самостоятельно уплачивать налоги, заполнять декларации и даже исчислять суммы, подлежащие уплате. При этом заполнению налоговой декларации не учат в школе и в большинстве вузов. Тем не менее требование платить налоги обращено ко всем.

Это означает, что перед государством стоит задача, которая может рассматриваться как практически невыполнимая: научить взрослого индивида действию, которое с детства воспринимается им как наиболее неприятное и нежелательное, -- отдавать.

Для того чтобы результат научения был более успешным, необходимо использовать различные стимулирующие инструменты. Однако в современной социально-экономической ситуации научение налоговому поведению ограничено выпуском законодательных норм, знакомиться с которыми налогоплательщик должен самостоятельно.

Другими словами, процесс научения налогоплательщика государством практически отсутствует. Его место занимает неформальное научение, осуществляющееся в ходе взаимодействия предпринимателей между собой. Зачастую в рамках такого взаимодействия существенно меняется система приоритетов и уплата налогов перемещается на последнее место.

Как результат всего этого, общение между налоговыми органами и налогоплательщиками выстраивается на манер драматургической игры, всеми считываемой и понятной. Чего стоит одно покорное многочасовое ожидание в налоговой инспекции.

В инспекции можно встретить несколько типов ходоков: молоденьких девушек, которые делают вид, что они ничего не понимают, седовласых старушек, все забывающих в силу возраста. На этой актерской игре строится отношение с налоговым инспектором, исполняющим роль обучающего специалиста.

Егор Носков, управляющий партнер юридической компании «Дювернуа-лигал»

Между уклонением и оптимизацией очень тонкая грань. У нас не так давно ввели уголовную ответственность для юристов и консультантов, которые своими советами помогают оптимизировать или, в представлении правоохранительных органов, уклоняться от уплаты налогов.

Грань настолько зыбкая, что большинство консультантов и предпринимателей все время находится в состоянии стресса.

В частном российском бизнесе я практически не встречался с компаниями, которые в той или иной степени не оптимизировали бы налоги. Это происходит по разным причинам.

По европейским меркам, у нас, можно сказать, налоговый рай, так как в развитых европейских странах ставки практически по всем видам налогов существенно выше.

При том что ставки относительно небольшие, некоторые отрасли экономики находятся в таком положении, что они не могут не использовать те или иные схемы оптимизации.

В результате, если смешивать оптимизацию и уклонение, получается, что огромная масса населения: предприниматели, которые используют эти схемы, бухгалтеры, юристы -- все вовлечены в уклонение от уплаты налогов.

Эта огромная масса населения не просто не спит спокойно, но и в значительной степени ощущает себя преступившей закон.

В криминологии существует теория, в соответствии с которой если человек ощущает себя преступником, он и ведет себя, соответственно, преступно во всех отношениях.

Уровень стресса в обществе, и без того не низкий, дополнительно повышается. Предприниматели часто делятся впечатлениями, что, когда они пересекают границы родины, их «отпускает».

Вроде они и не совершили ничего, но пересек границу -- и стресс ушел.

Это ненормальная ситуация, чудовищная. Значительная часть образованного и социально активного населения, не совершив ничего аморального и предосудительного, ощущает себя преступниками и ожидает наказания.

Игорь Водопьянов, управляющий партнер ООО «Теорема»

У нас существуют разные нормы за налоговые преступления: отпустить под залог, под подписку о невыезде, можно вообще не привлекать. Но в 98% случаев выбирается арест.

Потребовался специальный указ президента РФ Дмитрия Медведева, где он сказал: не надо так делать. Бюрократическая машина живет своей жизнью, это во многом касается и налогового администрирования. Она сама ставит перед собой задачи, сама их выполняет. В рамках всеобщей проблемы взятия бюрократией верха над народом единственный выход -- упрощение всех систем.

Налоговая система как бы решает две задачи: собирает средства в пользу государства и стимулирует развитие отраслей. За 10 лет вертикали власти очевидно, что ничто не стимулируется, поэтому задачу тонкой настройки можно забыть. Мне кажется, что я могу предложить простое решение. Единственный путь -- переход к транзакционному налогообложению. Забыть понятие прибыли, других налогов и облагать налогом транзакцию. Это некий налог с оборота, который включит в себя и налог с продаж. Проделал ты транзакцию -- заплати 3%. Агентом по уплате этого налога должен быть банк. Переводишь деньги -- 97% ушло на счет, 3% -- родному государству, в ту же секунду. То, что это будет укорачивать цепочки при перепродаже товаров, хорошо, не будет посредников.

Мы с приятелем подсчитали, сколько может составить налог с этих операций. Первый шаг -- это отказ от НДС. Очевидно, что баланс по выплаченному НДС и возмещенному примерно равен нулю. Когда мы платим НДС, то дотируем добывающие отрасли: НДС получают добывающие компании, а платят все остальные.

Второй шаг -- это расширение шкалы упрощенного налогообложения. Почему для этого на предприятии обязательно должно работать не больше 100 человек? Почему оборот в 60 млн рублей в год? Если мы это сделаем, то освободим массу людей, занятых непроизводительным трудом. Со временем все налоговые инспекции ликвидируем, затем бухгалтеров. Бухгалтерский отчет российских компаний не говорит об их деятельности вообще ничего. Непонятно, что они делают, прибыльные или убыточные. Это некое абстрактное разнесение по счетам.

Единственная нужда бухгалтерского отчета в России -- рассчитать, сколько ты должен государству. И для этого в каждой компании должны сидеть высокопрофессиональные люди, потому что действительно невозможно разобраться. И еще они каждую неделю почитывают какие-то вестники в два пальца толщиной, чтобы разобраться.

Я не понимаю своим утлым умом, почему если в бизнес-центре стоит стенка и я ее покрасил, то это уменьшает налогооблагаемую базу, а если я ее разобрал и заново собрал, то это из прибыли? Уже никто не помнит, с чего это повелось. Но это никогда не кончится.

Если бюджет страны на 40% формируется из того, что облагаются акцизами добыча и экспорт полезных ископаемых, на 30% -- сбор денег на таможне, то из-за оставшихся 30% устраивать безумие по всей стране -- это беспредельный маразм.

Статистическую информацию к статье, графики и таблицы Вы можете найти в PDF-версии газеты